Книга третья. Глава 10


Бича открыл глаза и Гер не сразу понял, где он сейчас находится. Стены сначала плавно, а затем резко переходили в потолок, образуя купол, в верхней точке которого была закреплена цепь, державшая светильник наподобие люстры с шестью толстыми свечами. Всего помещения Гер рассмотреть не мог, потому что кровать, на которой он лежал, была огорожена ширмой с плотной узорчатой тканью. Бича скосил глаза в сторону и Гер рядом с собой увидел спящую голую яфридку, едва прикрытую тонким одеялом.

«Ах да, я же в шагуне Фризлы, — сразу всё вспомнил Гер. – Ну, конечно, вчера-то мне некогда было потолок разглядывать. Этот сексуальный маньяк почти всю ночь не давал спать ни мне, ни ей. Ишь, как руки-то раскидала, четыре штуки и все в разные стороны».

 

Бича повернулся на правый бок и ладонями обеих левых рук погладил яфридку по груди и животу одновременно. Фризла забормотала что-то невразумительное, зачмокала губами и, так и не проснувшись, тоже легла на правый бок.

«Да дай же ты ей хоть немного поспать-то! – возмутился Гер, обращаясь к Бича. – Это у тебя энергии вагон и маленькая тележка, а она за эту ночь, поди, все, что у неё было, то и отдала. Видишь, как хопер-то откинула? Судя по нему, ей теперь нужно как минимум сутки в себя приходить».

«Сутки – это много, — возразил Бича, убирая с тела Фризлы свои руки. —  Через сутки мы с тобой уже отправимся в обратную дорогу».

«Зато впереди у нас ещё целая ночь, да и днём ты, наверное, не всё время торговлей заниматься будешь, — продолжал уговаривать его Гер. – Лучше давай хлопнем по чекашке да сбегаем, искупаемся, пока народ в гутарле ещё не проснулся. Я надеюсь, мы не весь пузырник за ночь выфрали?»

«Хм, — задумался Яфру-Бича, явно переключаясь на блекку. – Сейчас посмотрим».

Он поднялся с отдушки, натянул на себя штаны и, раздвинув ширму, подошёл к обеденному столу, на котором стоял пузырник и остатки ночного пиршества.

 

«Есть ещё порох в пороховницах, — радостно подумал он, встряхнув бутыль. – Да и забутовку не всю залоптали».

«Вот и замечательно, — с облегчением вздохнул Гер. – Именно этого-то мне сейчас и не хватает. А то всего лишь час назад я думал, что уже и не доживу до такого момента».

«Неужто так сильно перенапрягся?» – со смехом спросил его Бича, наливая полную чекашку блекки.

«Не то слово, — мысленно махнул рукой Гер. – Мышцы у меня, конечно, не болят, потому что сейчас не я ими управляю, а вот эмоций-то я, кажется, хватил через край. А ты знаешь, мне почудилось, что Фризла заметила, как ты стал Героном, а она Фризой, но почему-то не подала виду. Или я не прав?»

«Прав, прав, — согласился с ним Яфру-Бича и залпом осушил чекашку. – А не подала виду именно из-за того, что ей это понравилось. Как я тебе и говорил», — добавил он, закусывая блекку холодным пузаном.

Посмаковав вкус блекки и пузана, Гер решил продолжить эту тему.

 

«Но ведь это для неё, наверное, неестественно, — предположил он, — или жёны яфридов в таких случаях не задают лишних вопросов? Изменения моего и своего тела в такой запарке она, конечно, могла и не заметить, но лицо-то моё у неё всегда было перед глазами».

«Жёны яфридов, как и все остальные жёны, всегда задают много вопросов, — захохотал Яфру-Бича. – Но у них всё-таки есть одно преимущество: они знают, что на свете есть волшебники. Фризла, конечно же, увидела перед собой человеческое лицо,  но посмотри сам, как оно выглядело».

Бича встал из-за стола и подошёл к большому зеркалу. Гер вдруг увидел, как голова яфрида стала превращаться в человеческую голову с лицом Герона, но это лицо удивительным образом напоминало лицо бродюжника Бича.

«И как это понимать?» – удивился Гер.

«А понимать это нужно так, что Герон и Бича – двойники, хоть и являются абсолютно разными существами, — усмехнулся Яфру-Бича, принимая свой прежний вид. – Может ты обращал когда-нибудь внимание на то, что некоторые собаки удивительным образом похожи на своего хозяина? Хотя можно сказать и наоборот: хозяин похож на свою собаку».

«Да, это так, — немного подумав, согласился с ним Гер. – Во дворе дома моей столичной квартиры я иногда встречаю соседа с бульдогом на поводке и у обоих одинаковое выражение лица. Просто копия друг друга».

«Вот, вот, — кивнул головой Яфру-Бича. – Такая же история и у меня с Героном. Поэтому Фризла смотрела на Герона, а видела всё того же Бича, хотя при этом прекрасно понимала, что он – человек, а не яфрид. Но, как я уже сказал, для яфридов не секрет, что в мире живут и волшебники или, как здесь говорят, колдовые».

«Это не испугает твою молодую жену? – нахмурившись, спросил его Гер. – А если она кому-нибудь обо всём расскажет?»

«А ты не забыл о том, что Фриза тоже подозревает, что Герон – волшебник? — усмехнулся Яфру-Бича. – Но она молчит об этом даже сейчас, а уж когда станет твоей женой, то от неё ни одна живая душа не узнает, кто ты такой на самом деле. Вот так-то, брат: своя рубашка ближе к телу, а муж без рубашки ещё ближе к телу, чем своя рубашка», — с хохотом закончил он.

 

Приговорив остатки блекки, и подкрепившись тем, что было на столе, Яфру-Бича вышел на крыльцо шагуна. Особо заботливые хозяйки уже проснулись, и над трубами их домов появился лёгкий белый дымок. Несколько заядлых рыбаков, в основном юного возраста, тоже не дожидаясь восхода, удили рыбу, покачиваясь в своих катранах неподалёку от берега.

«Сейчас тебя увидят соседи и подружки Фризлы, а потом станут  балдасить над тем, как её будущий муж в первую же ночь сбежал от неё ни свет, ни заря», — ехидно заметил Гер.

«Ну, вот что ты за человек, а? – устало вздохнув, спросил его Бича. – Ведь это ты уговорил меня оставить в покое мою молодую жену ради блекки, закуски и купания. А теперь, когда я уже выпил, закусил и приготовился принять солёную ванну, ты вдруг говоришь мне о том, чем всё это может обернуться для Фризлы. Даю тебе ровно десять секунд на то, чтобы ты придумал причину, по которой я всё-таки должен пойти на озеро. В противном случае я возвращаюсь к своей жене на отдушку и буду лупасить на ней до тех пор, пока у нас обоих не заболят бока. Время пошло».

«А я-то думал, что слово лупасить переводится, как спать или отдыхать, —  усмехнулся Гер. —  Но на озеро мы всё равно пойдём и вот зачем: ты должен поймать там самого большого пузана, причём голыми руками. А затем принести его в шагун Фризлы, но так, чтобы тебя при этом увидело как можно больше народа. Вот тогда и мы искупаемся, и соседи с подружками станут ещё больше завидовать твоей жене».

«Какой же ты изворотливый гадёныш, — захохотал Яфру-Бича. – А главное, что тебе для этого и десяти секунд не потребовалось. План хороший, ничего не скажешь. Ладно, пойдём претворять его в жизнь».

Он лёгким и быстрым шагом спустился по лестнице, и поколобал к озеру напевая весёлую песню бродюжников.

 

На берегу, когда первый утренний луч Иризо только-только вырвался из-за горизонта,  Бича разделся, положил свои вещи на плоский камень и с разбегу бросился в солёную, тёплую воду.

 

«Ах, как хорошо-то! – с блаженством подумал Гер, после того, как  Бича, проплыв метров двадцать быстрым брассом лёг на спину и, закрыв глаза, закачался на мелкой волне. – Лежишь, словно младенец в колыбели: сыто-пьяно, светло, тепло и мокро».

«Всё, пора и порыбачить, — решил Яфру-Бича и перевернулся на живот, — но ловить будем не пузана».

«А кого же тогда?» – удивился Гер.

«Пузан – рыба обыкновенная, промысловая, её каждый спиногрыз поймать может. А настоящим лакомством у яфридов считается рыба-пиларь. Вот её, действительно, изловить очень трудно, — объяснил ему Бича. – Сетью её не поймаешь, потому что у неё на боках, спине и узкой морде растут острые, как бритва шипы. Если такая рыба заходит в сеть или невод, то рыбаки потом на берегу долго латают свои снасти. Иногда счастливчикам удаётся поймать пиларя на живца, но на крупный экземпляр в таком случае рассчитывать не приходится. Самые отчаянные яфриды охотятся на пиларя с зазуброй и на большой глубине, но там достаточно велик шанс повстречать восьмилапого».

«Но у нас с собою нет зазубры, — удивился Гер. – Как же в таком случае мы будем на неё охотиться?»

«В твоём плане чётко указано: удивить всех соседей и подружек Фризлы, — улыбнулся Яфру-Бича. – Поймать голыми руками рыбу-пиларь – это и есть вершина рыбацкого мастерства и удачи».

«Ты же не рыбак, а бродюжник, — напомнил ему Гер. – Может быть, нам не стоит делать из Бича мастера на все руки? Он уже и без того известный и храбрый торговец, который не боится колдовых, увлекательный рассказчик и балагур, певец, танцор да ещё и неутомимый любовник. Не слишком ли много для одного простого и скромного яфрида?»

«Что касается любовника, то об этом пока знает только Фризла», — засмеялся Яфру-Бича. – Вот когда я уеду, тогда она, возможно, и расскажет самым близким подружкам о своей первой брачной ночи».

«Ошибаешься, мой друг, — иронично покачав головой, произнёс Гер. – Дело в том, что на тебя блекка действует гораздо сильнее, чем на меня и ты, вероятно, просто не обратил внимания на то, как твоя молодая жена всю ночь манипулировала свечами на люстре. Она их то гасила почти все, то зажигала некоторые из них, но полностью свечи были потушены только после того, как ты решил уснуть. И с занавесками на окнах, кстати говоря, происходила точно такая же история».

«Ах, она чертовка!» – во весь голос захохотал Бича. – Выходит так, что специально для своих подружек Фризла устроила ночное сексуальное шоу. Теперь и я припоминаю, что заслонка на теплушке всю ночь была полностью открыта, хотя дрова прогорели ещё вечером. Не иначе, как у дымаря ушанила пара-тройка молодых яфридок».

Внезапно накатившая волна плеснула в раскрытую пасть Бича изрядную порцию солёной воды и он, захлебнувшись, стал с хохотом откашливаться, не в силах справиться с душившим его смехом.

 

«Ох, до чего же хитры и изобретательны эти бабы, — устало дыша и всё ещё посмеиваясь, покачал головой Яфру-Бича, — особенно в той части, когда дело касается любовных отношений. Ведь они наверняка когда-то сидели все вместе и придумывали этот язык жестов».

«Да иначе и быть не могло, — тоже улыбнулся Гер. – Так стоит ли нам при всех достоинствах Бича, добавлять ему ещё и славу выдающегося рыбака?»

«Если яфрид талантлив, то он талантлив во всех отношениях, — поднял вверх указательный палец Яфру-Бича. – К тому же, он не первый и не единственный, кому удалось таким способом поймать пиларя».

«Ну, раз так, тогда вперёд, — пожал плечами Гер. — Но только не вздумай вытащить на берег ещё и восьмилапого, иначе будет уже перебор».

Бича кашлянул в последний раз и нырнул под воду, сильно и резко взмахнув при этом хопером, поднявшим в воздух кучу брызг. Быстро работая всеми своими конечностями, яфрид шёл на глубину, словно торпеда.

 

«А простой яфрид не боится такого сильного перепада давления?» – поинтересовался Гер, наблюдая за этим погружением так, как будто бы он сейчас смотрел кадры какого-нибудь фантастического фильма.

«Ты думаешь, что я постоянно пользуюсь своими божественными способностями? – снисходительно усмехнувшись, спросил его Яфру-Бича. – Нет, Гер, настоящим богом я становлюсь лишь тогда, когда этому состоянию соответствует величина моей ауры. Не скрою, что создавая это тело, я немного увеличил его возможности, но не настолько, чтобы сильно отличаться от обыкновенного яфрида. В истории нашего народа были случаи, когда на свет рождались и более выдающиеся особи. Резкие перепады давления опасны для любого существа. Подними на поверхность рыбу, живущую на глубине полутора километров, и она раздуется, словно новогодний шар. У яфридов тоже есть свой предел, как величины, так и скорости погружения, но они – амфибии и под водой пользуются жабрами, а не лёгкими, потребляя при этом гораздо меньшее количество кислорода, чем на суше».

 

Бича достиг дна и, выбрав подходящее место, распластался на нем, замаскировавшись илом и водорослями. Дневной свет плохо проникал на такую глубину, но зрение яфрида имело свойство приспосабливаться к темноте, и вскоре Гер уже хорошо видел всё то, что происходило вокруг. А жизнь на этой глубине была достаточно многообразна. Внезапное появление яфрида распугало всех обитателей дна, но спустя всего несколько минут они успокоились и вернулись обратно, удивляя Гера своими формами и расцветкой.

 

«Сколько же здесь всякой живности-то, — удивлённо покачал он головой, обращаясь к Яфру-Бича. – Мне даже кажется, что на суше её гораздо меньше, чем под водой».

«А ты на суше часто замечаешь муравьёв, жучков и всевозможных букашек, которые живут и ползают в траве? — вращая во все стороны глазами, спросил его яфрид. – Что суша, что вода – всё одинаково. Где условия получше, там и живности побольше. Человек тоже живёт по такому же принципу. Пословица «рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше» верна лишь наполовину, потому что для многих видов рыб понятие «глубже» означает верную смерть».

«Пиларь – хищник?» – поинтересовался Гер.

«Да, и причём достаточно агрессивный, — ответил ему Бича. – Охотится в основном в одиночку, но иногда пилари собираются и в стаю. Вот они идут, смотри прямо по курсу».

Из мутной темноты появился десяток больших рыбин, каждая из которых была длиною не меньше двух, двух с половиной метров. Выстроившись в шеренгу, они медленно, словно бы прогуливаясь, стали проплывать над затаившимся яфридом.

«Какую из них будем брать? – спросил Гер.

«Никакую, — ответил тот. – Мы не успеем подняться и наполовину, как нас и нашу добычу остальные пилари распилят на куски».

«А если мы дождёмся одиночку, а эта стая будет кружить неподалёку, то мы успеем подняться на поверхность?» – встревожился Гер.

«Да кто ж его знает-то? – усмехнулся Бичу. – Может быть, успеем, а может, и нет. Всё будет зависеть оттого, насколько близко от нас они окажутся».

«Что-то расхотелось мне охотиться на этого пиларя, — поёжился Гер. – Пойдем, изловим пузана, да и дело с концом».

«Что брат, поджилки трясутся? – насмешливо прокряхтел Яфру-Бича. – Конечно, бегать с сачком по лужайке, гоняясь за бабочками, гораздо безопаснее».

«Да к чему такой глупый риск? – продолжал уговаривать его Гер. – Тебя и без пиларя все уже любят и уважают в этой гутарле, а Фризла и пузану будет рада лишь бы ты пришёл домой целым и невредимым».

«Если яфрид что-то решил, то он обязательно это сделает, — упрямым тоном произнёс Яфру-Бича. – Уговаривать и убеждать меня, нужно было на поверхности, а сейчас уже слишком поздно».

«Но я же тогда ещё не знал, насколько это опасно! – воскликнул Гер. – Вообще-то в моём понимании рыбалка – самое безопасное занятие в мире. Я знаю, что в нашем времени и в нашем мире есть люди, которые с голыми руками охотятся на акул, закрывая им жабры пропитанной кровью тряпкой. Но для меня такая рыбалка – сущее безумие».

«А храбрость – это и есть безумие, — ответил ему Бича, — но ни один уважающий себя яфрид не сможет спокойно жить на этой земле, если кто-нибудь, включая и его самого, усомнится в его храбрости».

«Господи, и зачем я только стащил тебя с отдушки, — застонал Гер. – Лежали бы сейчас рядом с тёплой и мягкой Фризлой и никаких тебе пиларей».

«Да хватит уже скулить-то, — отмахнулся от него Яфру-Бича. – Вот смотри, идёт наша добыча».

Рыба-пиларь, ещё более крупная, чем те, которые были в стае, медленно приближалась, лениво работая хвостовым плавником.

«Стая ещё не успела уйти далеко, — почти истерично закричал Гер. – А если они вообще решили повернуть обратно?»

«Я знаю один способ, который почти безотказно действует в такой ситуации, — не отрывая глаз от пиларя и не обращая внимания на визг Гера, сказал Бича. – Когда он будет проплывать над нами, нужно вонзить ему когти указательного и среднего пальцев прямо под нижнюю челюсть.  Тогда от боли и неожиданности он рванётся наверх, а мы ему в этом ещё и поможем. Главное, чтобы он подошёл к нам достаточно близко и поэтому сейчас мы попробуем его подманить».

 

Яфру-Бича пошевелил концом хопера и пиларь, явно заинтересовавшись, резко пошёл на снижение.

«Вот это и называется ловить на живца, — с ужасом глядя на приоткрытую пасть крупного хищника, обречённо произнёс Гер. – Только в качестве живца почему-то самому быть приходится «.

Дёрнув ещё пару раз хопером, Бича приготовился к атаке и Гер почувствовал, как тело яфрида напряглось, словно сжатая пружина. Когда голова пиларя, опустившегося до водорослей, поравнялась с головой Бича, яфрид всеми конечностями оттолкнулся от дна и молниеносным ударом вонзил свои когти под нижнюю челюсть хищника. И рыба, и рыбак, как две ракеты устремились вверх, взбаламутив илистое дно и оставляя позади себя кровавый след.

«Стая обязательно за нами погонится, — думал Гер, не имея возможности оглянуться назад. – Обычно подобные хищники издалека чуют запах и вкус крови».

 

Приближаясь к поверхности, Бича стал направлять пиларя ближе к берегу, увлекая его на мелководье. Но хищник уже успел оправиться от шока и стал сопротивляться, стараясь вырваться и наоборот уйти дальше от берега.

«Эх, нам бы только ногами на дно встать, — дрожа от возбуждения и страха перед кровожадной стаей, думал Гер. – Всё-таки хвост у этого монстра поболе нашего будет».

Но Бича так яростно работал всеми свободными конечностями, и так ловко управлял головой пиларя, что, в конце концов, они выскочили на поверхность воды у самого края мелководья, подняв фонтан брызг на глазах у изумлённых рыбаков.

 

Яростная борьба не стихала ни на одно мгновение, пока Бича тащил пиларя к берегу. До спасительной суши оставалось всего несколько метров, когда поверхность воды снова вспенилась в том месте, откуда появился яфрид со своей добычей. Это голодная стая, возбуждённая вкусом свежей крови, мчалась по следу охотника и его добычи. Но проплыв до середины мелководья, хищники покружились на одном месте и под громкие крики рыбаков, снова ушли на глубину.

Бича в это время уже вытащил трепыхавшегося пиларя на берег, свободной рукой схватил увесистый камень и со всей силы ударил им рыбу по голове, стараясь оглоушить или сломать ей шейный позвонок.

«Вот так покупались, вот так отдохнули, — глядя на добычу Бича, устало и немного нервно подумал Гер. – Сто раз теперь подумаю, прежде чем стану уговаривать этого яфрида, отдохнуть в каком-нибудь тихом и спокойном месте. У него просто талант создавать себе трудности и искать приключения».

 

Те поселенцы, которые уже проснулись, услышав взволнованные крики рыбаков, поспешили на берег, и вскоре целая толпа яфридов обступила бродюжника  и его улов.

– Вац, вац, вац! – восхищённо цокали они языками и удивлённо качали головой. – Храбёр ты Бича, шибака храбёр! Вац, вац, вац!

А Бича оделся, взвалил на спину пиларя и в сопровождении зевак и спиногрызов, отправился к шагуну Фризлы.

«Смотри-ка, а жена-то твоя тоже не спит, — удивлённо произнёс Гер, заметив над жилищем Фризлы дымок, поднимавшийся из печной трубы, — уже и теплушку запалила».

«А ты действительно думал, что она весь день будет дрыхнуть на отдушке? – насмешливо спросил его Яфру-Бича. – Нет, брат, яфридки на такое неспособны. Им чем боля трудностей, тем боля житя по кайфу».

 

Вероятно, услышав восторженные крики ребятни, Фризла вышла на крыльцо, да так и застыла с прижатыми к груди руками, увидев приближающегося Бича с пиларём на спине. И лишь её извивающийся и бьющийся о пол конец хопера, говорил о том, насколько она взволнована, изумлена и восторженна.

 

– А я ужо и на крюкачку сколобал, — с небрежной улыбкой сказал Бича, поднявшись на крыльцо и положив к ногам Фризлы пиларя. – Будя чем блекку подкусить.

– Ой, ты сраной, — вдруг испуганно всплеснула руками Фризла, увидев на плече Бича глубокий порез от шипа пиларя.

– Чухча, — отмахнулся он, взглянув на порез, — до нашего с тобой топотальника заживится.

Фризла вдруг бросилась к Бича и прижалась к нему всем телом, крепко обхватив его четырьмя цепкими руками.

– Без меня ты, боля на крюкачку не сколобаешь, — с дрожью в голосе прошептала она ему на ухо.

Увидев такое проявление чувств, соседи и зеваки стали смущённо почёсывать свои торчушки и расходиться по шагунам, хоть и удивлённо, но понимающе покачивая при этом головой.

 

Только к полудню Бича снова вышел на крыльцо шагуна Фризлы.

«Борсой, наверь, ужо давно на измене елозит, — невольно смешивая яфридский язык с люцакским, усмехнулся Гер, обращаясь к Бича, — а ты всё никак к нему сколобать не соизволишь».

«Ничо, — лукаво улыбнулся Бича. – Пушай ён думат, чо я ему боля нужон, чем ён мну. А ты почо на нашем-то болдаешь? Можа ён тябе боля по норову-то?»

«Если человеку сто раз подряд сказать, что он – свинья, то на сто первый раз он обязательно хрюкнет, — засмеялся Гер. – Когда все вокруг говорят на яфридском, то я просто автоматом перехожу на него. Вот и Борк со своим коллегой достаточно хорошо выучили ваш язык».

«Ну, им-то он был просто жизненно необходим, — заметил Яфру-Бича. – Если бы они заранее знали гимн яфридов, то Чукмак, услышав его из уст люцаков, никогда бы не стал бросать в них свою зазубру, даже несмотря на то, что у них был активирован змеиный амулет. Люцак, поющий гимн яфридов, сразу становится, если не другом, то, по меньшей мере, не врагом яфрида».

«А если этот люцак притворяется, и на самом деле он – шпион, провокатор или просто лжец?»

«Таких яфриды быстро выводят на чистую воду. Если у детей Нарфея хорошо развита интуиция, то у детей Яфру прекрасно работает нюх. Ладно, пойдем-ка, посмотрим, как там наш катер себя чувствует, заберём оттуда кое-какие вещички, а потом можно будет и к Борсому заглянуть».

«А торговать-то когда начнёшь? – поинтересовался Гер. – То у тебя праздник, то медовый месяц, пардон, медовый день. Народ, наверное, уже ждать устал».

«Если в поселении есть свой бродюжник, то весь народ отоваривается исключительно у него, поэтому и все товары мы будем продавать только Борсому, — объяснил ему Бича. – Так что народ ждёт, когда я отсюда уеду, а не когда начну торговать».

«А зачем им нужен посредник?- удивился Гер. – Он ведь наверняка установит свою цену и тогда простому рыбаку придётся покупать нужную ему вещь уже по более высокой цене».

«Свои комиссионные он, конечно, возьмёт, — согласился с ним Бича, — Но зато при такой схеме ему приходится брать на себя и всю ответственность за качество товара. Заезжий бродюжник был, да сплыл, а товар оказался с изъяном. Куда тогда бежать простому рыбаку? И деньги отдал, и вещь оказалась бракованной. А вот если он купит эту вещь у местного бродюжника, то или деньги свои вернёт, или товар заменит. Да и свой-то бродюжник не станет продавать поселенцам некачественный товар. Для него такая торговля очень быстро закончится мордобоем. Слишком высоко задирать цены ему тоже не резон: народ – не дурак и знает что, где и почём стоит. Сначала товары перестанут покупать, а потом на общем собрании выгонят из гутарлы такого бродюжника в три шеи, да ещё и имущество конфискуют. Яфриды шибака жадных шибака не любят», — со смехом закончил он.

 

На берегу в этот час почти никого не было: стайка спиногрызов барахталась на мелководье, да пара рыбаков латали и развешивали на просушку свои сети.

Бича проверил товары, лежавшие в катере, положил в сумку нужные вещи и, перекинув её длинный ремень через плечо, отправился к Борсому.

 

По дороге к дому бродюжника, Бича то и дело останавливался и раскланивался с яфридами и яфридками, которые приветствовали его, как старого приятеля, соседа или родственника.

«Ты здесь теперь свой в доску, да? – усмехнулся Гер. – Они так всех бродюжников любят или просто это из-за того, что ты решил жениться на Фризле и поймал утром большого пиларя?»

«И то, и другое, и третье, — ответил ему Бича, — а после свадьбы я и действительно стану для многих из них родственником. Все яфриды очень любят и уважают друг друга, поэтому и живут, как одна большая семья. Смотри, а вот и Шарлог с Ландрой на крыльцо вышли».

«Я их ещё на вчерашнем топотальнике приметил, — улыбнулся Гер. – Бусы у Ландры, конечно же, классные. А на праздничной куртке Шарлога, я вчера увидел какое-то украшение, но так и не понял, что это такое».

«Челюсти того самого восьмилапого, которого он тогда убил, — объяснил ему Яфру-Бича. – После того случая Шарлог стал знаменитым и очень уважаемым яфридом. Его друг и сосед Финдор теперь всегда вместе с ним ходит на крюкачку, потому что надеется, что и ему посчастливится убить восьмилапого».

 

Шагун Борсого был, пожалуй, самым большим жилищем во всей гутарле. Собственно говоря, он состоял из двух рядом стоящих строений, в одном из которых бродюжник жил, а в другом хранил и продавал свои товары. Бича не успел ещё подойти к ступеням лестницы, а Борсой уже вышел на крыльцо, настежь распахнув двери для долгожданного гостя.

– Хучь, Бича! – радостно воскликнул он, взмахнув концом своего хопера. – Добро колобать в мой шагун.

– Хучь, Борсой! – поднимаясь по лестнице, ответил ему Бича. – С радостью и удовольствием!

Войдя в шагун, Бича сразу же увидел Хазбара и Чукмака, сидевших за столом, на котором стояли пузырник с блеккой и большое блюдо с закуской.

«Оба-на! – воскликнул Гер. – Потеряв надежду договориться с тобой поодиночке, они решили собраться всем вместе и договориться, как им быть с твоим катером. Как ты думаешь, я не ошибся?»

«Я думаю, что ты попал прямо в десятку, — мысленно улыбнулся Яфру-Бича. – Вот только они не знают, что я буду требовать взамен».

Поприветствовав друг друга, все яфриды уселись за стол.

 

«Иризо в макуле, а ты всё никак на торги не сколобаешь, — усмехнулся Хазар, обращаясь к Бичу. – Наверь, Фризла не хоча была пущать.

– Честно болдая, я и сам был не хоча от неё колобать, — с улыбкой ответил ему Бича.

Он беспомощно развёл руки в стороны и вся компания дружно захохотала.

– За таки баклаши надобнать и выфрать, — предложил Борсой, разливая блекку по чекушкам. – Тяперя ты всем нам родичем станешься.

Яфриды стали выпивать, закусывать и болтать о том, о чём и положено было разговаривать в таких случаях: о природе, о погоде, о рыбалке и охоте, и, конечно же, о женщинах.

 

Но вот, наконец, все темы были исчерпаны, и Хазбар решил перейти к делу.

– А заболдай-ка нам Бича, чо ты с ентим катраном баклашить удумал? Сам будя загребать ля кому заторгуешь? – небрежным тоном и как бы между делом, спросил он Бича.

– Не-а, сам загребать я не моги, — таким же тоном ответил ему Бича. – У ентова катрана внутри особа жидкость. Ён закончиться и катран приколется, а с загребами он мну не нужон. Лучее я с ентим катраном загребу к гримам. Тама и сторгуюсь.

– Особа жидкость? – заинтересовался Борсой. – Кака така?

– Пахет шибака вонюче, — объяснил ему Бича, — аж дыхалка не сопатит.

Хазбар, Чукмак и Борсой многозначительно переглянулись.

«Загадал ты им заморочку, — засмеялся Гер. – Из них троих только Борсой занимается алхимией?»

«Вообще-то алхимией, травничеством и магией занимается чуть ли не каждый продвинутый яфрид, — ответил ему Яфру-Бича. – О Борсом я знаю всё лишь потому, что специально его проверял. Он у меня, так сказать, на особом счету. Хазбар и Чукмак – тоже не простые яфриды, но у каждого из них свои тараканы в голове».

– И чо ты хоча за ентот катран у гриммов? – спросил Бича Борсой.

– Катран я отжал у колдовых, таки пушай гриммы колдовыми приладами и торгуются, — усмехнулся Бича. – А ужо их-то я моги сторговать где хоча.

– А скока прилад ты хоча за катран, — поинтересовался Борсый.

– Ежоли прилада хульная, то можа и онда, а ежоли чухча, то и торговать не моги, — пожал плечами Бича. – У гриммов ентих прилад обвались, так чо будя с чем сторговаться. Окромя катрана я у ентих колдовых отжал и ещё кое-чо.

Бича полез в свою сумку и достал из неё морской бинокль на тиснёном кожаном ремешке и туристический топорик с красивым топорищем и фирменным клеймом на лезвии.

– Вац, вац, вац! – не удержался Чукмак, взяв в руки топор и разглядывая его со всех сторон.

Затем он щёлкнул по лезвию когтём указательного пальца и, услышав в ответ звон качественной стали, как-то неопределённо покачал головой.

 

Хазбар же, сразу заинтересовался биноклем.  Покрутив его в руках, он вопросительно посмотрел на Бича.

– Ён для чо?

– Глазеть лучее станешься, — объяснил ему Бича и жестом показал, как нужно пользоваться биноклем.

Хазбар заглянул в бинокль, как показал ему Бича, но при этом перевернул бинокль другой стороной и, увидев бродяжника, сидящего где-то далеко от себя, громко расхохотался. Бича тоже улыбнулся и перевернул бинокль в руках Хазбара, показывая, как нужно правильно им пользоваться. Тот снова посмотрел в бинокль, но уже направил его на раскрытое окно.

– Вац, вац, вац! – не смог удержаться и он.

«У тебя же есть ещё авторучка и бензиновая зажигалка, — подсказал Гер Бича. – Видишь, Борсой сидит, как ребёнок, которому не досталась игрушка?»

«Верно!» – спохватился тот,  быстро достал из сумки эти вещи и подал их Борсому.

– Эт чо? – удивился Борсой, обратив внимание сначала на авторучку.

– Енто писульку баклашить, — объяснил ему Бича, — а енто теплушку запалить моги, — добавил он, показывая, как нужно пользоваться зажигалкой.

– Вац, вац, вац! – вырвалось из груди Борсого, когда он щёлкнул зажигалкой и из неё вдруг появился огонёк пламени.

 

«Ну, вроде бы всех удивил, — засмеялся Гер, наблюдая за яфридами, которые передавали друг другу вещи и, рассматривая их, цокали языком и качали головами. – Вот только в зажигалке скоро кончится бензин и кремень, а в авторучке паста».

«А я и не собираюсь кого-либо обманывать, — пожал плечами Яфру-Бича, — и обо всех недостатках этих вещей сразу же сообщу, если, конечно же, наши будущие родственники пожелают их приобрести».

 

Разглядывая диковинные вещи, яфриды переглядывались, словно молча о чём-то договариваясь, и когда они закончили осмотр предметов, первым заговорил Борсой.

– Знать, ты хоча колдовы прилады?  — спросил он Бича, почёсывая свою правую торчушку. – А ты моги отличить хульну приладу от чухчи?

– Дык ведь, кака-то моги, а кака-то не моги, — неопределённо ответил ему Бича. – Глазеть надо».

– Тащи Борсой наши прилады, пушай глазеет, — решил Хазбар.

«Вот те раз, — удивился Гер. – Что-то эта компания стала напоминать мне орденоносцев, этакий яфридский ТОРК. Что это – простое коллекционирование или организованное изучение магических предметов?»

«Они создали союз, и в этом нет никакого сомнения, — согласился с ним Яфру-Бича. – Чукмак хорошо чувствует активированные артефакты, Борсой – антиквар, через руки которого проходят абсолютно все новые товары, А Хазбар, вероятно, стал идейным вдохновителем и организатором их маленького союза. Он – глава поселения и, конечно же, заинтересован в том, чтобы оставаться на своём посту, как можно дольше. Магические вещи ему в этом могут сильно помочь».

«В таком случае он ни за что не отдаст тот предмет, которым уже пользуется», — усмехнулся Гер.

«Совершенно верно, — кивнул головой Яфру-Бича, — и поэтому Борсой сейчас принесёт лишь те вещи, которые они не смогли активировать, а ещё те, которые ещё предстоит определить, как магические. Бродюжник Бича, по их молчаливому соглашению, должен им в этом помочь».

«Да, дети явно удались в своего папашу, — ехидно заметил Гер, — такие же интриганы и прохиндеи».

«Помолчал бы уже, — огрызнулся Яфру-Бича. – Судя по тебе и твоим сородичам, Нарфей и есть самый большой интриган и аферист. Яфриды, хоть и с хитринкой, но, в сущности, простодушны и доверчивы, как дети, чего не скажешь о таких созданиях Нарфея, как ты, твой отец и те монахи, которые окопались в Красных Песках».

«А монахи-то тебе что сделали? – со смехом спросил его Гер. – Соли что ли на хопер насыпали?»

«Ох, и договоришься ты сейчас у меня», — начал уже сердиться Яфру-Бича. – Снова на электрический стул захотел?»

«Ты сначала меня найди, а потом уж и на стул сажай, — продолжал дразнить его Гер. – А вот я-то могу тебя в любой момент, и укусить и откусить и проглотить. Ты видал, как ловко Гера со всеми расправился? А мы ведь с ним двойники».

«Ах ты, зараза! Шантажист паршивый! Ну, погоди, доберусь я до тебя – мало не покажется! – вовсю разошёлся Яфру-Бича. – Придёт мой час, я научусь манипулировать своей чистой энергией, и вот тогда заставлю тебя съесть самого себя «.

 

Гер вдруг резко замолчал и задумался.

«Чистая энергия Яфру – аналог скрытого потенциала Нарфея, — внезапно понял он. – А разница между ними состоит лишь в том, что Нарфей умеет управлять своей энергией, а Яфру нет. Иными словами Нарфей, в отличие от Яфру, может сам себя съесть. Именно для того, чтобы не допустить возникновения такой ситуации, Нарфей и придумал своё защитное заклинание. То есть, если я вдруг попаду в сознание Нарфея, то смогу его уничтожить, начав поедать самого себя. Такая же история может приключиться с любым посланником, к которому мне удастся залезть в душу, надев маску его чистой энергии. Я действительно начинаю становиться очень опасным созданием».

 

«Что, испугался да? Каннибал доморощенный, – злорадно закряхтел Яфру-Бича. – Молод ты ещё для того, чтобы мне угрожать. Раз уж залез ко мне в душу, то сиди там смирно и не дёргайся».

«Да, могуч и грозен великий Яфру», — тихо и задумчиво произнёс Гер, хотя думал он в это время совсем не об этом.

«И опять в твоих словах я не чувствую искренности, — раздражённо фыркнул Яфру-Бича. – Твоя двуличность засела в моём сознании, словно рыбья кость в горле: ни проглотить, ни выплюнуть».

«Да я не более двуличен, чем вот эти трое яфридов, которые хотят облапошить молодого заезжего бродюжника, — засмеялся Гер. – Смотри, Борсой несёт какой-то ларец».

«Не на того нарвались, — уже почти добродушно усмехнулся Яфру-Бича.- Я хоть и молодой, да ранний».

«Он мгновенно вспыхивает, но и гаснет быстро, — подумал Гер о Яфру. – В сущности, мне повезло, что луч Нарфея соединил меня именно с ним. Окажись на его месте, скажем, Кайса, то мы бы уже давно друг другу глаза выцарапали».

 

Борсой поставил ларец на стол, откинул крышку и стал доставать оттуда вещи. В основном это были различные украшения и предметы повседневного домашнего обихода.

«Неужели они все магические?» – удивился Гер.

«Конечно, нет, — улыбнулся Яфру-Бича. – Борсой обязательно подложил в ларец простые вещи для того, чтобы меня проверить и поэтому я сейчас должен им доказать, что я действительно умею отличить магическую вещь от обыкновенной».

 

Борсой освободил ларец, отставил его в сторону и присел на скамью, молчаливым жестом предложив Бича приступить к осмотру. А тот стал не спеша раскладывать их ровными рядами, сортируя по одному ему известному признаку. Закончив этот этап, он закрыл глаза и, соединив пальцы двух верхних рук, стал медленно водить ладонями нижних рук над всеми предметами. Яфриды очень внимательно наблюдали за его манипуляциями, стараясь не упустить ни одного движения.

«Я думаю, что тебе не помешало бы что-нибудь пошептать и усложнить процесс, подключив к опознанию вторую пару рук, — насмешливо подсказал Гер, колдующему над предметами Яфру-Бича. – Судя по движению твоей энергии, ты уже давно закончил осмотр и сейчас просто дуришь трёх доверчивых яфридов».

«У-у, шпион проклятый, — беззлобно проворчал Яфру-Бича, — спасения от тебя нету. Конечно, я и должен так поступать, иначе они сразу же примут меня за колдового, да ещё вооружённого какой-нибудь потайной приладой. Только они вот так запросто способны отличить простую вещь от магической. А у всех остальных исследователей на это уходят часы, дни и даже годы».

И он действительно стал что-то нашёптывать, беззвучно шевеля губами и делать многозначительные пасы верхними руками.

 

Так продолжалось несколько долгих минут, и всё это время яфриды, замерев и чуть дыша, зачарованно смотрели на действия Бича, словно движения его рук превратили их в каменные изваяния. Но вот, наконец, не открывая глаз, он вдруг начал быстро раскладывать все предметы на две кучки.

 

– Чухча, — усталым голосом произнёс Бича, открыв глаза и отодвинув подальше от себя одну из кучек. – Енто просты побрякуши, хоть и шибака стары.

Яфриды быстро переглянулись, удивлённо дёргая бровями, а губы Чукмака зашевелились, словно бы произнося «вац, вац, вац».

– Ну, а енти прилады шибака худы, — продолжал Бича, раскладывая в рядок предметы из второй кучки, — и на катран никак не тянут.

«Неужели действительно здесь нет ничего стоящего? – удивился Гер. – А я-то думал, что тебе подойдёт любой магический предмет».

«Создавая такие предметы, посланники наделяли их различными своими качествами, но не обязательно всеми сразу, — стал объяснять ему Яфру-Бича. – А мне, для того чтобы спрятаться под новой маской, нужно наделить её всеми способностями и свойствами её хозяина. Вот видишь, например, эту женскую заколку для волос? Она предназначена лишь для того, чтобы подслушивать мысли той особы, которая станет ею пользоваться и более ничего. А вот этот монокль на цепочке поможет тебе отличить магическую вещь от простой безделушки, но как правильно ею пользоваться, он подсказать уже не в силах. Кстати, знали бы наши будущие родственники, на что способен этот монокль, то ни за что бы мне его не показали. Из всех этих предметов нам подойдут лишь вот эти два женских браслета в виде змеи и то только потому, что они являются дополнением к тому амулету, который мы выменяли у Борка и Дадли».

«Ты хочешь сказать, что амулет потому и не работает в полную силу, что является всего лишь частью комплекта?»

«Совершенно верно, — подтвердил Яфру-Бича. – Все мои способности тоже разделены на двенадцать камней, и пока я их не собрал, я не мог быть настоящим Яфру. Так поступали многие посланники, опасаясь отдавать всю свою силу в одни чьи-то руки. С кулоном Кайсы и поясом Осмуна нам просто повезло, потому что они обладают всеми качествами своих хозяев, а вот уже Юрген – это просто муляж, которым ни Фана, ни Нарфея не одурачишь. Но создавал я его, пользуясь то своей энергией, то энергией Кайсы, а то и энергией Осмуна. Чуешь, в чём вся интрига-то состоит?»

«Ты, наверное, им все мозги взбаламутил, — захохотал Гер, — а тут ещё и Гера со своею прожорливостью в огонь масла подлил. А кому принадлежат эти браслеты и амулет?»

«Да ты вглядись получше-то», — с ухмылкой посоветовал ему Яфру-Бича.

«Мать Туусла!! – вскрикнул Гер, пристально поглядев на голову и раскрытую пасть змеи. – Чёрт, аж мурашки по коже пошли, когда признал-то».

«Мать-то мать, да только пока неизвестно какая мать, — прокряхтел Яфру-Бича. – Их было двенадцать сестёр, а Туусла – самая младшая из них. Точно определить, какой сестре принадлежат браслеты и амулет, мы сможем лишь тогда, когда соберём полный комплект».

«В этот комплект входит что-то ещё?»

«Собрать комплект – всё равно, что собрать пазл, — пояснил ему Яфру-Бича. – Когда картина станет чёткой и понятной, тогда и комплект будет в сборе. А пока я такую картину не наблюдаю».

 

– Почё шибака худой? – не очень уверенно возразил Борсой в ответ на слова Бича. – Ты тока поглазей.

Он взял змеиный браслет, который, как казалось, был изготовлен для хрупкой женской руки из рода людей, и стал натягивать его на свою огромную когтистую лапу. Браслет мгновенно увеличился и сразу же оказался на запястье Борсого.

– Ну, а дале чо? — с иронией улыбнулся Бича. – Чо ен моги баклашить-то?

Борсой немного смущённо и неопределённо покрутил головой, пытаясь сделать вид, что он всё знает, но сказать не может.

– Я те во чо заболдаю, Борсой, — ещё не перестав улыбаться, сказал Бича. – Твоя прилада – тока часть прилады, а друга часть была у люцаков. Я глазел на их кругляк. Люцаки можа за твоей приладой и приколобали в енту гутарлу. Вдругорядь они погорлают колдова люцака с молней в ладошке, а ён шибанёт ею в макулу покудь ты лупасишь, твова хопер и откидонится. Люцаки, ежоли чо удумали – таки станется.

Яфриды испуганно посмотрели на браслет, и Борсой немного нервничая, торопливо снял его с запястья.

 

Бича пододвинул  к змеиным браслетам туристический топорик, зажигалку и авторучку, а затем посмотрел на яфридов.

– Во чо я моги сторговать за енти наручники, — сказал он, — а за катран мну нужона прилада получее.

– А глазелку за чо сторгуешь? – спросил его Хазбар, мотнув головой в сторону бинокля.

– Ежоли прилада будя шибака хульна, то глазелку отдам впридачу, — пообещал Бича. — А ежоли просто хульна, тады ваши прилады будя впридачу за ентот катран и глазелку.

«Ты хочешь ободрать их, как липку, — покачал головой Гер, — а ведь совсем недавно в кабинете Симона ты называл меня алчным и жадным до денег сквалыгой. Оказалось мой друг, что ты и сам далеко не альтруист».

«Ты меня заразил, — немного подумав, ответил ему Яфру-Бича. – Раньше я действительно был проще и добрее, но благодаря тлетворному влиянию твоей души на моё сознание, я понемногу становлюсь похожим на тебя».

«И опять ты всё врёшь, — вздохнул Гер. – Я никогда не был жадным, а всего лишь притворялся таким, и тебе это хорошо известно».

«Так ведь и мне сейчас приходится притворяться, — захохотал Яфру-Бича. – Мне тоже нельзя допускать того, чтобы мои будущие родственники балдасили меня на каждом углу».

 

Яфриды в это время явно замешкались и пребывали в некоторой растерянности. По их виду было понятно, что артефакт или артефакты у них ещё есть, но отдавать такую магическую вещь было жалко, хотя с другой стороны не хотелось и катер упускать.

 

– Сколобаю-ка я за блеккой, — слегка улыбнувшись, предложил Бича, встряхнув пустой пузырник, — а вы покудь поболдаете тута. Борсой, чай закрома-то твои не замкнуты?

Хозяин шагуна отцепил от пояса ключ и подал его Бича.

– Колобай туду, — махнул он рукой вглубь помещения, — ежоли нюх хульный, то и блекку нароешь.

Бича взял ключ и пошёл искать кладовку, где хранилась блекка.

 

«Ну, а что мы будем делать, если твои новые родственники не согласятся на этот обмен, – поинтересовался Гер с интересом разглядывая интерьер внутренних помещений большого шагуна. – Где будем брать подходящий артефакт?»

«В таком случае возвращаемся к первоначальному плану и станем обрабатывать их поодиночке, — ответил ему Яфру-Бича. – На острове остался катран бродюжника Бича с товарами, среди которых найдутся очень интересные вещи, как для Борсого, так и для Хазбара с Чукмаком».

«Когда это ты успел создать катран с товарами? – подозрительно спросил его Гер. – Что-то я не помню того, как ты этим занимался?»

«Ну, не занимался, так займусь, — беспечно ответил Бича, отпирая ключом замок двери в кладовку. – Времени ещё у нас с тобой хоть обвались, а катран с товарами нам в любом случае придётся создавать. Ведь не с пустыми же руками бродюжник Бича прибыл в эту гутарлу».

«Борсой с Хазбаром, наверное, тоже задавали себе этот вопрос, — задумался Гер. – Как ты думаешь, они искали на острове твой катран?»

«Обязательно искали, — засмеялся Бича, снимая с полки полный пузырник с блеккой. – Ну, а когда не нашли, то что они подумали, а? Правильно: шибака мудёр ентот Бича».

» Хоть зашибись, а шибее не получится», — захохотал Гер.

 

Вернувшись к яфридам, Бича поставил пузырник на стол, отдал ключ Борсому и сел на своё место.

– Во чо, Бича, мы тута удумали, — произнёс Хазар, после того, как Борсой наполнил все чекашки блеккой. – Имем мы ишо онду приладу. Чукмаку ёна шибака по норову, но катран люцаков тож хульный. Так чо глазей и енту приладу.

Он кивнул Чукмаку и тот достал откуда-то из недр своей просторной куртки, головной обруч из жёлто-красного металла, на котором гравировка из непонятных знаков переплелась с красивым и сложным узором.

Чукмак задержал свой взгляд на обруче, словно бы прощаясь с ним, а затем, тяжело вздохнув, положил его на стол перед Бича.

«Ну вот, это уже кое-что, — удовлетворённо подумал Яфру-Бича. – С этого бы и надо было начинать».

«А что это такое?» – заинтересовался Гер.

«Кузнечный обруч Гримм-Нома, — пояснил ему Яфру-Бича. – Очень сильный артефакт, но Чукмаку, как я понимаю, он уже не нужен. Видать все кузнечные приёмы гриммов наш ковач давно выучил, а отковать зачарованное оружие с помощью этого обруча может только настоящий гримм».

«Гунар-Ном, Гримм-Ном, — задумался Гер. – Они что, тёзки, однофамильцы или родственники?»

«Родные братья», — улыбнулся Яфру-Бича.

«Да у вас, как я погляжу, кумовство в большом почёте, — усмехнулся Гер. – Одиннадцать сестёр матери Тууслы, братья Ном, да и ты, если я не ошибаюсь, как-то вскользь упоминал о каких-то своих родственниках».

«А почему ты решил, что у нас всё должно быть как-то иначе, чем у вас? – недоумённо пожал плечами Яфру-Бича. – По образу и подобию, друг мой, по образу и подобию».

«Значит, гриммы – это тоже гномы?» – попытался уточнить Гер.

«Вот вы, люди, всех маленьких называете коротышками, карликами, гномами и прочая, а ведь они все разные, как по своему виду, так и по своему происхождению. Гномы – это гномы, а гриммы – это гриммы, а то, что их создателями являются родные братья, ни о чём ещё не говорит. В катакомбах и в больничной палате за Героном подсматривал гном из тех, которые живут под землёй. Этот народ создал Гунар-Ном, а Гримм-Ном создал народ, который живёт на поверхности земли. Внешне гриммы похожи и на людей и на гномов, но если бы ты хоть раз увидел гримма, то уже не стал бы путать его ни с человеком, ни с гномом. Ну, да хватит об этом. Сказки будем рассказывать потом, а сейчас нам нужно торговать».

 

Как и в прошлый раз, Бича закрыл глаза и начал колдовать над обручем, производя всеми своими четырьмя руками замысловатые движения и беззвучно шевеля губами.

«Вот это и называется разводом лохов, — не выдержал Гер, немного понаблюдав за этим процессом. – Вещь-то хоть стоящая?»

«Для наших целей вполне сгодится, — заверил его Яфру-Бича, — а если учесть то, что за Героном в последнее время начали следить и гномы, то энергия родного брата Гунар-Нома может сослужить нам неплохую службу».

 

Закончив колдовать, Бича положил руки на столешницу и посмотрел на яфридов.

– Вещь хульная, ни чо не сбалдаешь, — удовлетворённо кивнув головой, произнёс он, — но колобать с ентой приладой к гриммам…. Шибака рисково будя. Можа и куша рвануть, а можа и хопер откидонить.

– Но ты ж у нас шибака храбёр, — восторженно взмахнул руками Хазбар.

– Храбёр был бобёр, покудь в забутовку не подпал, — усмехнулся Бича.

Все яфриды дружно и громко захохотали.

– Шибака ты нам всем по норову, — закончив смеяться и вытирая выступившие от смеха слёзы, признался Хазар. – Ежоли ты не хоча колобать с ентой приладой к гриммам, от оставь её покудь тута, а сторгуешь её кому-нить ишо. Ну, а все други худы прилады тож пушай твои стануться.

Бича сделал вид, будто бы он задумался и забарабанил пальцами нижних рук по столешнице.

– Эх! – наконец воскликнул он, отчаянно взмахнув всеми руками. – Раз ужо така баклаша, всё чо наша – будя ваша. Меням на всё и катран люцакский и глазелку. Вы мну тож все присмотрелись…. Но Фризла боля всех! – добавил он под общий смех яфридов.

– Вот и сторговались, — под одобрительные жесты Борсого и Чукмака, сказал Хазбар, — за чо и выфрать не грех.

Хозяин шагуна вновь наполнил чекашки и, дружно выпив, яфриды загорланили весёлую песню бродюжников.

 

Услышав их громкие и весёлые голоса, подкреплённые изрядной порцией блекки, жители соседних шагунов радостно заулыбались. Для них такой знак означал только то, что торг состоялся и скоро в лавке Борсого все поселенцы смогут приобрести новые заморские товары.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s