Книга третья. Глава 16


Маска, которую Адам увидел в подземном гроте, не давала ему покоя и притягивала к себе словно магнит. Он думал о ней постоянно, но не хотел идти к тайнику вместе с женой, а Зара будто специально следила за каждым шагом мужа, ни на минуту не оставляя его одного.

Археолог провёл в тайную лабораторию электричество и супруги вместе очистили всё помещение от пыли и паутины. Всякий раз, когда Адам предлагал жене прогуляться по подземному коридору, Зара находила какой-нибудь предлог и уговаривала мужа сделать это позже. Она даже прикрыла дверь в коридор, якобы для того, чтобы избавиться от сквозняка, но Адам понимал, что Зара просто боится подземного тоннеля и поэтому старался делать вид, что потерял к нему всякий интерес.

Вдоль одного из столов Адам соорудил дощатый помост, поставил на него стулья, и теперь можно было сидеть за столом и заниматься изучением вещей из шкатулки. Кузнечный горн археолог стал использовать вместо камина и тайная лаборатория, освещённая электрическими лампами и прогретая жаром пылающих поленьев, приобрела не только ухоженный вид, но и какой-то особый шарм. В этом помещении всё было пронизано духом древности и иногда Адам специально выключал лампы и зажигал настенные масляные светильники и свечи, для того чтобы усилить такой эффект.

Зара тоже влюбилась в эту комнату и не только потому, что здесь она могла ничего не опасаясь любоваться драгоценными украшениями, но ещё и оттого, что она вдруг страстно увлеклась изучением старинных книг. Вместе с мужем Зара перевернула всю домашнюю библиотеку и теперь с утра и до ночи изучала какой-нибудь манускрипт, обложившись справочниками по лингвистике.

Когда подходило время для того, чтобы приготовить пищу, Зара тащила на кухню мужа, требуя помощи, а если он вдруг начинал сопротивляться, то не уходила из лаборатории до тех пор, пока у Адама не начинало от голода сводить желудок, и он просто вынужден был подниматься наверх. Несколько раз археолог брал с собой булочки и термос с кофе, но это приводило лишь к тому, что жена умудрялась как-то совершенно незаметно уничтожать большинство его запасов.

 

– Зара, ты опять выпила почти весь кофе, — укоризненно посмотрев на жену, и выливая из термоса остатки напитка, произнёс  Адам. – И бутерброд только один остался. Почему ты меня не зовёшь кушать?

– Да я каждый раз тебя зову, а ты только говоришь «сейчас» и снова ковыряешься со своими побрякушками, — возмутилась жена.

– Хм, правда? – удивился Адам. – Ей богу, не слышал. Ну, да ладно. Как там поживает династия Эрганиолов? Ты уже расшифровала их язык?

– Кое-что расшифровала, — уклончиво ответила Зара. — А потомки этой династии, наверное, и сейчас живут среди нас. Уж очень плодовиты были их предки. У одного только Туруза было более трёхсот жён.

– Почти каждый день новая жена, неплохо, — усмехнулся Адам, — но при таком количестве не сложно и запутаться.  У многих жён наверняка были одинаковые имена. А может быть, он присваивал им порядковые номера? Представляешь, возвращается он во дворец и кричит евнухам: «Приведите ко мне жену номер 253», а ему отвечают: «Невозможно повелитель, потому что жёны под номерами 250 – 255 сегодня-завтра рожают».

– Судя по той информации, которую я почерпнула из этих книг, у Туруза не возникало таких проблем, — ответила Зара. – И, возможно, потому,  что он обращал на своих жён большее внимание, чем современные мужья.

– Да если бы все его жёны стали требовать от него того внимания, которого требует современная жена, то Туруз уже через неделю решил бы разогнать весь свой гарем.

– Ну, одну-то бы, наверное, оставил? – улыбнулась Зара.

– Да, конечно бы, оставил, — вздохнул Адам, — но так бы нагрузил её заботами, что ей уже бы некогда было обращать своё внимание на его невнимание.

– Излюбленная тактика современных мужчин, — фыркнула жена.

– Зато каждая женщина может с полным правом назвать себя королевой, как минимум по двум причинам: во-первых, она единственная, а не одна из многих, как в гареме, а во-вторых, только она имеет полное право распоряжаться всеми богатствами своего мужа, — заметил Адам. – Вот представь, что сейчас в эту комнату прибегают ещё триста женщин, начинают хватать твои драгоценные украшения, и каждая из них кричит: «это моё».

– Это моё! – с хохотом закричала Зара. – И всегда будет только моим.

– А как насчёт того, чтобы покушать? – хитро прищурился Адам.

– Сокровища общие, значит, и приготовление пищи тоже общее, — решительно ответила жена. – Мне тоже нравится сидеть в этой комнате и заниматься любимым делом. Ты сильно проголодался?

– Думаю, что на полчаса этого бутерброда мне хватит, — сказал Адам, допивая остатки кофе, — но не более того.

– Значит, через полчаса мы и пойдём готовить обед, — сказала Зара. – А я взгляну на украшения, пока сюда не прибежали ещё триста женщин.

Археолог тихо засмеялся и снова сел за стол, на котором были разложены древние медали и монеты.

 

Все предметы из шкатулки прекрасно сохранились, несмотря на то, что возраст у них был просто запредельный. На некоторых медалях и монетах  стояла дата, которая никак не вписывалась в привычное календарное летоисчисление, а на других и вовсе вместо даты были изображены непонятные знаки, которые ещё только предстояло расшифровать.

Две большие медные монеты неправильной формы и величиною с ладонь, особенно заинтересовали Адама. Убедившись в том, что монеты являются абсолютными двойниками, археолог отложил одну из них в коробку, а другую стал разглядывать сквозь увеличительное стекло.

На одной из сторон был изображён океан, одинокий остров с двумя пальмами, стая дельфинов, плывущая к острову и звёздное небо. На другой был чётко виден кусок рельефа морского дна с кораллами и водорослями, а также уплывающая рыба. Художник так изобразил эту рыбу, что хорошо был виден только мощный хвостовой плавник и изогнутая хвостовая часть, переходящая в туловище. Тонкие вертикальные бороздки создавали игру светотени, отчего казалось, что рыба плывёт на малой глубине, почти у самой поверхности моря или океана.

«Плавник горизонтальный, значит, отряд китообразных, — подумал Адам. – Спинной плавник небольшой, а вот грудных плавников не видно совсем. Странно.… Все детали изображены очень чётко: водоросли, кораллы, морские звёзды, даже лучи света, которые пробиваются сквозь толщу воды, а плавников у рыбы почему-то нет».

Археолог перевернул монету и стал рассматривать рыб, плывущих к острову. Некоторые из них выпрыгнули из воды, и в них Адам сразу узнал дельфинов, у которых были видны все плавники. Неопределённо хмыкнув, Адам переключил своё внимание на звёздное небо.

«Какие странные созвездия, — задумался археолог, поворачивая монету то вправо, то влево. – Нужно принести справочник по астрономии. Если я найду в нём такие созвездия, то можно будет приблизительно определить даже широту, на которой находится этот остров».

Он отложил в сторону увеличительное стекло и подбросил монету на ладони.

«По весу и по цвету похоже на медь, а как на звук»?

Адам взял нитку, перевязал ею монету и, держа на весу, резко ударил карандашом по монете. Раздался мелодичный звон, который заполнил собой всё помещение, а благодаря купольному потолку ещё и приобрёл объёмное звучание. И в это же мгновение археолог почувствовал, как шевелится на его пальце перстень.

 

– Что там у тебя, Адам? – удивилась Зара, отвернувшись от зеркала, у которого она примеряла драгоценное колье. – Какой удивительный звук. Словно кто-то песню поёт.

– Вот эта медная монета и поёт свою песню, — ответил ей Адам, посмотрев на жену.  – А у тебя, что там такое…? Зара, какое шикарное колье! Ты уже не королева, ты – богиня! Но серьги тоже нужно поменять. Подыщи что-нибудь более подходящее. И обязательно обруч для волос или диадему.

Адам вдруг подумал о том, что если ему удастся уговорить Зару хотя бы на некоторое время снять эти простенькие, но явно магические бусы и серёжки, то она не станет так сильно бояться подземного коридора и у него появится возможность сходить к загадочной маске.

– Правда, очень красиво, да? – зарделась Зара, вновь повернувшись к зеркалу. – А эти серьги действительно к нему не идут. Сейчас найду другие.

И она бросилась к раскрытому шкафу, в котором теперь и хранились все женские украшения.

«Кажется, сработало, — прищурился археолог, наблюдая за тем, как энергично его жена ищет новые серьги. – Теперь нужно сделать так, чтобы она поднялась наверх, не снимая нового колье, и поносила его хотя бы до вечера…. Так, ну а что же у нас с монетой-то происходит? Перстень явно отреагировал на её звон. И что бы это могло означать? То, что монета тоже не простая»?

Перстень чуть заметно потеплел.

«Ой-ой-ой, — вздохнул Адам. – Не слишком ли много магических предметов для одного не в меру любопытного дилетанта? Я уже на каждую вещь смотрю с подозрением: а вдруг и она окажется волшебной»?

И вдруг он явственно ощутил, как за его спиной кто-то невидимый беззвучно и добродушно улыбнулся. Археолог освободил от нитки монету и положил её в карман жилета.

«Наверху в моём шкафу есть очень сильная лупа, — подумал он. – Попробую рассмотреть монету при сильном увеличении».

 

– Ну, как? – окликнула Зара мужа. – Такие серьги подходят?

– Божественно! – всплеснул руками Адам. – И колье, и серьги, и диадема – всё, как у богини. Теперь мы должны подняться наверх, и я сфотографирую тебя на фоне нашего дома.

– Тогда мне нужно поменять платье.

– Нет, нет, нет! Ни в коем случае! – запротестовал Адам. – Если наденешь вечернее платье, то сразу превратишься в королеву или императрицу. Богини не любят помпезность. Именно простой покрой твоего платья в сочетании с этими восхитительными украшениями и делают тебя похожей на богиню.

– Королева, императрица, богиня, — подозрительно прищурилась жена. – С чего это ты вдруг таким соловьём запел?

– Кушать я хочу, Зара, — сделав несчастное лицо, страдальческим голосом произнёс Адам и сразу же захохотал.

– Так бы сразу и сказал, — тоже засмеялась жена. – Но фотографироваться я всё равно буду.

 

В свете полуденного Иризо, колье, диадема и серьги засверкали и заискрились, окружив голову Зары поистине божественным сиянием. Адам даже замер от удивления, не в силах оторвать свой взгляд от такой красоты.

– Ну, что ты не фотографируешь? – нетерпеливо спросила жена.

– Подожди, Зара, — попросил её Адам. – Я не знаю, передаст ли фотография всё то, что я вижу, но картина, которую я сейчас наблюдаю, просто завораживает. На фотографии останется только одно мёртвое мгновение, а эти украшения живут именно в движении. Снимки мы сейчас сделаем, но затем я всё равно принесу кинокамеру. Посмотрим, какая между ними будет разница.

Адам несколько раз щёлкнул фотоаппаратом, меняя ракурс и, сходив в дом за кинокамерой, начал съёмку.

 

Он заставлял жену медленно идти по каменной дорожке и срывать плоды с деревьев, а сам в это время забегал то справа, то слева, приседая на корточки или наоборот взбираясь на стремянку.

– Адам, я уже устала быть богиней и хочу кушать, — сказала вдруг Зара, остановившись у гамака.

– Искусство требует жертв, — не прекращая вести съёмку, произнёс муж. – Мы сохраним этот маленький фильм для будущих поколений.

– Я уже пожертвовала всё, что смогла, — нахмурившись, проворчала Зара. – Продолжим после того, как пообедаем.

– Прекрасно, прекрасно! – бормотал Адам, снимая жену крупным планом. – Богиня сердится – замечательная сцена!

– Ах ты, киношник липовый! Решил жену голодом заморить? Ты как хочешь, а я пошла в дом.

Она резко развернулась и решительно направилась к дому.

– Какой печальный финал: богиня нас покидает, — вздохнул Адам, постепенно уменьшая план съёмки.

– Фильм окончен, — сказала Зара, поднявшись на крыльцо и обернувшись к мужу. – Вторая серия после обеда. А сейчас прячь свою аппаратуру и доставай рыбу из морозильной камеры.

– После обеда у нас отдых и просмотр отснятого материала, — уточнил Адам, выключая камеру и укладывая её в чехол. – Судьба второй серии станет известна после просмотра.

«Если она согласна на вторую серию, значит, пока не собирается менять украшения, — подумал Адам. – Хорошо бы и после обеда её чем-нибудь отвлечь, а то я так никогда и не попаду в подземную пещеру».

 

Во время приготовления пищи, археолог незаметно, но очень внимательно наблюдал за женой, и ему показалось, что она стала немного рассеянной и словно бы расслабилась после долгого напряжения.

 

Плотно отобедав, супруги перешли в зал, где Адам стал подключать видеокамеру к телевизору, а Зара прилегла на диван и прикрылась мягким пледом.

– Вторую серию нужно снимать при свете Близнецов, — предложил Адам жене, просмотрев отснятые кадры, — и вот тогда тебе уже можно будет надеть вечернее платье и добавить ещё какие-нибудь украшения.

Не дождавшись ответа, археолог обернулся к жене и увидел, что та закрыла глаза и уснула.

«Нужно подождать хотя бы несколько минут, — решил Адам, — а пока лучше монету рассмотрю».

Он достал из комода 10-кратную лупу и стал разглядывать обе стороны монеты. При большом увеличении выяснилось, что на монете чётко изображены и очень мелкие детали. Видна была даже чешуя на хвосте уплывающей рыбы.

«Но у дельфинов и вообще у китообразных нет чешуи, — удивился Адам. – Тогда кто же это»?

И вдруг сквозь высокие водоросли, которые частично закрывали бок и живот рыбы, археолог разглядел прижатую к телу руку с длинными пальцами и когтями. Рука была видна только до локтя, но она была человеческая, и спутать её с лапой какого-то другого существа было просто невозможно.

«Уж не русалка ли это!? – ахнул Адам. — А ничего другого и на ум не приходит».

Он посмотрел на спящую жену и, положив монету в карман, поднялся из кресла. Воспользоваться лифтом Адам не мог, потому что звон курантов непременно разбудил бы жену и у него остался только один путь: через подвал по невидимой лестнице.

 

Археолог очень торопился и спустя всего несколько минут уже стоял перед каменной тумбой в подземной пещере. Открыв тайник, Адам собрался взять маску в руки, но вместо этого его правая рука достала из кармана монету и положила её на плиту тумбы.

«Моим телом кто-то управляет, — сразу понял археолог и убрал руки от маски. – Нужно почитать молитвы Нарфея».

Громко произнося слова нужных молитв, Адам внимательно наблюдал, как за маской, так и за перстнем, но ничего необычного в их поведении не заметил.

«Если Нарфей не предупреждает, то может быть, ничего страшного и не произойдёт», — решился археолог и взял маску в руки.

Едва только его ладони коснулись поверхности маски, как по всему телу Адама прошла волна тепла, а руки сами приложили маску к лицу. Уже в следующее мгновение археолог почувствовал, что в его теле происходят какие-то изменения. Зрение вдруг улучшилось настолько, что ему уже не нужен был фонарь и Адам захотел его выключить, но увидав свою руку с длинными перепончатыми пальцами и острыми когтями, в ужасе замер. Археолог опустил глаза вниз и резко отшатнулся от тумбы, потому что его тело ниже пояса превратилось в рыбий хвост с мощным хвостовым плавником, на котором Адам и стоял. Испуганно вскрикнув и потеряв равновесие, археолог упал навзничь и погрузился в воду.

 

Первые несколько секунд Адам барахтался в воде, размахивая руками и извиваясь всем телом, но потом затих и принял вертикальное положение. Постоянно работая хвостовым плавником, он приподнял над водой не только голову, но и часть грудной клетки, причём его тело работало само, совершая такие простые и естественные для него движения.

Сердце бешено колотилось, и Адам долго не мог прийти в себя, испуганно озираясь по сторонам, но потом вдруг появилось непреодолимое желание погрузиться в воду. Сильно взмахнув хвостовым плавником, тело Адама на две трети приподнялось над поверхностью подземного бассейна и, изогнувшись дугой, тут же скрылось под водой.

 

Темноты словно бы и не существовало, и глаза археолога прекрасно всё видели. Адам плыл внутри большого колодца, диаметр которого был не менее девяти-десяти метров.

Достигнув дна, археолог огляделся. По всей окружности колодца находились каменные ниши, похожие на дверные арочные проёмы. Приблизившись к одной из них, Адам заметил сбоку от ниши каменное кольцо, внутри которого был чётко виден оттиск в виде хвоста уплывающей рыбы.

«Сюда вставляется монета», — понял Адам и, почувствовав нехватку кислорода, резко устремился вверх.

 

Вынырнув из воды, Адам подплыл к лестнице и, подтянувшись на руках, улёгся на широкой ступени.

«Так вот почему они такие низкие и широкие, — нервно усмехнулся археолог. – С таким телом только по таким ступеням и подниматься».

Поверхность воды уже успокоилась, и Адам решился взглянуть на своё отражение. Но увидев в воде монстра с круглыми выпученными глазами, приплюснутым носом и ртом больше похожим на пасть, вскрикнул от страха и отшатнулся. Сердце снова бешено застучало, а тело затряслось мелкой противной дрожью.

«Боже, и зачем только я надел эту маску, — застонал Адам. – Зара не напрасно её испугалась. Я стал русалом и если бы я превратился в него в прошлый раз, то жена умерла бы от разрыва сердца».

И вдруг он почувствовал какое-то шевеление на пальце. Адам взглянул на руку и увидел перстень, о котором он совсем забыл и который, как и прежде находился на его пальце, несмотря на то, что кисть руки изменилась и стала перепончатой. Археолог лихорадочно прокрутил перстень на пальце, зажал печатку в кулаке и загадал желание снова стать человеком. Но никакого превращения не произошло, а вместо этого ладонь с перстнем сама раскрылась, и из печатки вырвался красный луч, осветивший каменную тумбу.

«Там, там нужно искать разгадку», — понял Адам и лихорадочно пополз к тумбе, подтягиваясь на руках и извиваясь всем телом.

 

Уцепившись за край плиты, ему достаточно легко удалось приподняться и встать на хвост. Тайник по-прежнему был открыт, а внутри в правом верхнем углу Адам обнаружил фреску, на которой был изображён океан, одинокий остров с двумя пальмами и стая плывущих к острову дельфинов.

Дрожащими от волнения руками схватив монету, лежавшую на плите, археолог приложил её к фреске, стараясь расположить её таким образом, чтобы не нарушить общую картину. Монета щёлкнула, вдавившись внутрь, и сразу же по телу Адама прошла тёплая волна, а спустя несколько секунд и маска сама отделилась от лица.

Археолог поймал маску, торопливо уложил её на место и стал нервно ощупывать и осматривать своё тело. Убедившись в том, что он снова стал человеком, Адам обхватил голову руками и почти истерично захохотал.

 

Обессилив и от смеха и от нервного перенапряжения, археолог присел на верхнюю ступень и попытался успокоиться.

«Адам, ты ведь уже не молод, — устало подумал археолог, пытаясь восстановить дыхание, — а такие эксперименты могут довести тебя и до инфаркта».

И снова где-то в глубине его сознания промелькнуло лицо незнакомца с добродушной и снисходительной улыбкой.

«Итак, я могу превращаться в русала, — удивлённо покрутив головой, усмехнулся Адам. – Монета нужна для того, чтобы снять маску и ещё её нужно прикладывать к каменному кольцу рядом с нишей. И что тогда произойдёт…? Нет, нет, Адам, только не сейчас. Зара, может быть, уже проснулась и, конечно же, ищет меня. Иди домой, успокойся и всё хорошенько обдумай. А сюда мы ещё обязательно вернёмся».

Он решительно поднялся, вынул монету из тайника и нажал секретную кнопку в основании тумбы. Две половинки плиты начали соединяться, пряча в тайнике маску, а Адам почти бегом поспешил к Заре.

 

Поднявшись на первый этаж, Адам прикрыл за собой дверь в подвал, прислушался, а затем осторожно прошёл в зал, стараясь не скрипеть старыми половицами. Зара продолжала спать на диване, и археолог с большим облегчением опустился в кресло.

– Что, фильм уже закончился? – приоткрыв один глаз, сонным голосом спросила жена.

– Первая серия, Зара, первая серия, — с лёгким смешком ответил ей Адам. – А вторая серия обещает быть не менее впечатляющей.

– Ты решил стать кинорежиссёром? – улыбнулась жена.

«А что? Прекрасная мысль, — вдруг подумал Адам. – Пользуясь телом русала и камерой для подводной съёмки, можно получить фантастические кадры».

– Кинорежиссёром? – переспросил он. – Боюсь, что мне уже поздно менять профессию, хотя этот процесс мне тоже понравился. Просто я подумал о том, что нашим потомкам будет интересно посмотреть, кто были и как жили их предки. Жаль, что во времена наших дедов и прадедов ещё не существовало техники, способной вживую запечатлеть их жизнь. Вот ты бы хотела увидеть на экране телевизора своего далёкого предка, жившего лет этак пятьсот назад?

– Конечно, — ответила Зара, – ведь я не знаю даже того, как его звали. В те времена родословные составлялись только для аристократов. И портреты писали тоже в основном  для вельмож. Кстати, в одной из книг я нашла не только генеалогическое дерево Эрганиолов, но и гравюрные портреты некоторых членов этой династии.

– Ну и как, их лица сильно отличаются от лица среднестатистического современника? – поинтересовался Адам.

– Да, достаточно сильно, — чуть помедлив, ответила Зара. – Порою даже кажется, что смотришь не на портрет, а на карикатуру…. Адам, а в твоей библиотеке есть ещё какие-нибудь справочники по лингвистике?

– Прошло уже много лет с тех пор, как на Дагоне был принят единый язык для всех, — ответил ей Адам. – Сейчас лишь узкие специалисты знают о том, что когда-то существовали и другие языки. Ты, наверное, обратила внимание на то, что книги, которые я тебе дал, изготовлены кустарным способом и на них не обозначено имя автора? Таких книг ты не найдёшь даже в самой большой библиотеке нашей планеты. Они составлены и отпечатаны учёными-фанатами, которые посвятили всю свою жизнь изучению древних языков.

– Эти книги запрещены? – испугалась жена.

– Нет, — отрицательно покачал головой Адам. – За эти книги тебя не посадят, ни в тюрьму, ни в Цитадель, но сразу же переведут в категорию неблагонадёжных людей. Правительство и церковь уже много лет стараются заретушировать историю, оставив в ней только язык, традиции и религию Армона.

– Тогда почему бы им совсем не запретить такие науки, как лингвистику и археологию?

– Человек устроен таким образом, что ему бессмысленно и даже вредно что-либо запрещать, — улыбнулся Адам. – От этого у него только усиливается желание заниматься любимым делом. Гораздо умнее использовать его энергию в своих целях. Археологи, историки и лингвисты служат для того, чтобы подтверждать официальную версию возникновения жизни на Дагоне. Ну, а те находки, которые не вписываются в общую картину или, хуже того, противоречат ей, навсегда исчезают в недрах Главного Хранилища.

– Короче, мы с тобой – преступники, — вздохнула Зара. – И угораздило же меня выйти замуж за археолога.

– Скажу тебе по секрету, что даже если бы ты вышла замуж за священника, то не факт, что не попала бы в подобное положение, — улыбнулся Адам. – Среди служителей церкви тоже есть люди, которым нравится самостоятельно изучать историю Дагоны. И эти люди гораздо больше рискуют своею жизнью, чем мы с тобой….  Ну что, пойдём, продолжим наши исследования?

– Нет, Адам, — сказала Зара, садясь на диван. – Давай немного отвлечёмся. Прогуляемся по Гутарлау, зайдём на базар, купим продукты, да и свежим воздухом, в конце концов, подышим.

– Хорошо, — сразу согласился археолог, — перекур, так перекур.

«Вот и правильно, — подумал он. – Лишь бы она подольше не вспоминала о своих старых бусах и серьгах. Вечером будем снимать вторую серию, а там, глядишь, выкрою время и для маски».

 

В Гутарлау пришла пора бархатного сезона, и Иризо даже в полдень уже не палило так немилосердно. На центральной площади рыбацкого посёлка, которая раньше оживала лишь к вечеру, шла бойкая торговля фруктами, овощами, рыбой и сувенирными изделиями. На этом рынке торговали только местные жители и исключительно своей продукцией. Для приезжих торговцев в курортной зоне был построен ещё один базар, но в рыбацкий посёлок туристы шли не только и не столько за товарами, как за впечатлениями.

Мэру этого небольшого поселения, которого все жители продолжали по старинке называть старостой, удалось сохранить колорит старой площади, где каждый камень, каждый дом и каждая вывеска какого-либо заведения, мысленно переносила туриста в прошлые века. А всех торговцев и просто жителей, чьи дома стояли на площади, староста уговорил носить старинные одежды и те украшения, которые им перешли по наследству от своих предков. Эта идея понравилась и всем остальным жителям рыбацкого посёлка и вскоре они тоже стали появляться на старой площади только в такой одежде.

После покупки дома и новоселья, на котором присутствовали все, кого Адам успел узнать за время своего пребывания в Гутарлау, супруги Форст стали полноправными членами рыбацкой общины и сегодня пришли на площадь, как и положено, в одежде прошлого века. Диадему Зара оставила дома, колье почти полностью было скрыто высоким воротом блузки, и лишь серьги ярко сверкали множеством разноцветных огоньков.

 

– Адам, мне, наверное, не стоило надевать эти серьги, — сказала Зара, когда они уже шли по старой площади. – Слишком много людей обращают на них внимание.

– Да и пусть обращают, — махнул рукой он. – Теперь для всех туристов ты – рыбачка, жена рыбака Адама, а серьги и колье тебе достались по наследству от твоей далёкой прародительницы, которая была вовсе не рыбачкой, а дочерью Эрганиола Двенадцатого. Как там его звали-то?

– Их всего-то было девять, — улыбнулась Зара. – И с какой это стати принцесса из династии Эрганиолов оказалась в рыбацкой деревушке?

– О, это очень трагичная и романтичная история, — закатил вверх глаза Адам. – Враги напали на царство Эрганиола, и он был вынужден отправить дочь и некоторых членов семьи к дальним родственникам в соседнее государство. Но её корабль попал в жестокий шторм и разбился о скалы острова Панка. Молодой рыбак из Гутарлау в тот день пережидал на острове шторм и стал свидетелем кораблекрушения. Ему удалось спасти принцессу, они полюбили друг друга и поженились.

– Адам, ты читал эти книги? – вдруг спросила Зара, остановившись и придержав мужа за локоть.

– Какие книги? – не понял Адам, у которого, вероятно ещё не закончился процесс сочинительства.

– Те, которые я пытаюсь перевести, — объяснила ему жена.

– Нет. А что такое?

– В последнее время я уже начинаю путать, когда ты говоришь правду, а когда фантазируешь, — призналась Зара. – А твоя история описана в одной из этих книг, только там речь идёт не о дочери Эрганиола, а о женщине из другого знатного рода.

– Это подтверждает лишь то, что какую бы житейскую историю человек не придумал, а она уже когда-то и с кем-то происходила, — усмехнулся Адам.

 

На площади супругов Форст узнавали и приветствовали практически все местные жители, а торговцы старались продать им свой товар почти что даром.

– Какая у нас теперь большая семья, Зара, — посмеивался Адам, — и каждый старается нас и обласкать и накормить. В столице и мечтать нельзя было о таких отношениях. Впервые мне приходится уговаривать торговцев продать нам свой товар дороже, чем они того желают.

– Да, местные люди привыкли помогать друг другу, — согласилась с ним жена. – Но в этой большой семье я чувствую себя самозванкой. Всё-таки покупка дома и старинные наряды ещё не делают нас полноправными членами рыбацкой общины.

– Ты хочешь стать настоящей рыбачкой и торговать на этом базаре рыбой? — улыбнулся Адам.

– Ни торговка, ни рыбачка из меня уже не получится, — засмеялась жена. – Нет у меня для этого, ни желания, ни нужды, но в общественной жизни посёлка мы с тобой всё равно должны принимать участие. А то мы спрятались в своём доме и после новоселья только в первый раз показались на людях.

– Вот это правильно – поддержал её супруг. – Нам нужно чаще приходить на эту площадь, да и соседей тоже надо навестить. Хотя бы тех, которые были у нас на новоселье.

– Так это же почти весь посёлок, — снова засмеялась Зара. – Кого бы я сегодня ни встретила, а они все были на нашем празднике.

– Но к Дадону Праймосу мы должны зайти прямо сейчас, — заявил Адам. – Мы с ним ещё на новоселье договорились, что он установит нам в наш дом сигнализацию.

– Давай хоть продукты домой отнесём, — предложила жена. – Неудобно как-то идти в гости с полными сумками.

– А гости с пустыми сумками называются нахлебниками, — засмеялся муж. – Ну, хорошо, хорошо. Сначала отнесём всё домой, а то ещё подумают, что мы принесли им остатки с праздничного стола.

– Да ну тебя, — отмахнулась Зара. – Вечно ты всё вывернешь наизнанку.

 

С Дадоном Адам познакомился ещё в тот раз, когда приезжал к нему вместе с Героном устанавливать на машину журналиста газовую пушку, и поэтому, подойдя с женой к каменной кладке, уверенно позвал хозяина.

– Адам, здесь же нет  дверей, — удивилась Зара. – Может быть, вход где-то в другом месте?

Но муж не успел ей ответить, потому что половинки кладки стали разъезжаться в разные стороны, образуя проход.

– Ой, прямо, как в сказке, — всплеснула руками Зара.

– А вот и сказочник к нам навстречу идёт, — широко улыбнулся Адам. – Здравствуй, Дадон!

– Здравствуйте, здравствуйте! – поприветствовал супругов подошедший Праймос. – Наконец-то мы вас дождались.

Супруги смущённо переглянулись.

– Наверное, мы должны были прийти раньше, — виновато вздохнул Адам, — но мы пока не знаем всех обычаев и традиций посёлка. Ты уж нас извини, Дадон, если мы с женой сделали что-то не так.

– А ничего страшного и не произошло, – добродушно засмеялся Дадон. – Если не пришли раньше, значит, не смогли. Но после новоселья вас ждут в каждом доме нашего посёлка. И такая традиция у нас действительно существует.

– Вот сейчас ты нам подробно обо всём и расскажешь, — решительно заявил Адам, взяв жену под руку и входя на территорию усадьбы. – Мы сегодня были на площади, и мне действительно показалось, что люди от нас чего-то ждут.

– Это тебе показалось, — с улыбкой отмахнулся Дадон, уступая гостям дорогу. – Сейчас жизнь заполошная и никто уже не обращает внимания на такие мелочи. Раньше, когда кто-нибудь переезжал к нам на постоянное жительство, то он должен был лично познакомиться со всеми жителями посёлка. Но теперь некоторые дома проданы людям, которых не интересуют обычаи и традиции нашего посёлка. А вот вы – молодцы: и новоселье отпраздновали, и одежды наши надели, а значит, и нам всем стали словно родственники.

– За наряды нам нужно благодарить супругу Хедли, — заметила Зара. – Она ещё во время праздника сняла с нас мерку и удивительно быстро всё изготовила, но деньги пока ещё не взяла.

– И не возьмёт, —  засмеялся Дадон. – Подарите ей лучше какое-нибудь украшение. Она – непревзойдённая портниха на всём побережье и старинные наряды для соседей шьёт не за деньги. У неё дома большая коллекция такой одежды, поэтому нет ничего удивительного в том, что она так быстро вас принарядила.

 

У Дадона и Сцилии супруги Форст пробыли почти до вечера.

Сначала Адам и Зара расспрашивали хозяев о традициях и обычаях Гутарлау и узнали много нового и очень интересного, как о самом посёлке, так и о его жителях.  Затем Сцилия пригласила Зару посмотреть оранжерею, а Дадон и Адам уединились в мастерской хозяина и долго обсуждали, какой должна быть сигнализация на усадьбе супругов Форст.

 

Дадон, как и требовал того обычай, предложил Адаму просто смешную цену, с которой археолог никак не мог согласиться. Он спорил с Праймосом по каждому пункту и упрямо доказывал свою правоту, мало-помалу повышая конечную цену.

В конце концов, Адам не выдержал и расхохотался.

– Знаешь, Дадон, я вообще-то люблю поторговаться, но когда общепринятые правила перевёрнуты с ног на голову, то выясняется, что покупателю гораздо труднее играть на повышение, чем продавцу на понижение, — со смехом произнёс он. – Как бы я ни старался, а на реальную цену при таких условиях мне никогда не выйти. Но у меня в рукаве есть ещё один козырь, только давай сначала подпишем контракт на ту суммой, о которой мы только что договорились.

– Какой козырь? – хитро прищурился Дадон.

– Э нет, мой друг, — помахал в воздухе указательным пальцем Адам. – Сначала подпиши договор.

 

Археолог, когда ещё только вошёл в это помещение, сразу обратил внимание на лабораторный стол с перегонным кубом, ретортой и химической посудой. Праймос без сомнения занимался не только радиоэлектроникой и прикладной механикой, но и химией, а в тайной комнате Адама хранились мудрёные приборы какого-то древнего алхимика, которые могли бы пригодиться Дадону. И, кроме того, Зара обнаружила в шкафах много старинных книг с различными рецептами, вот только написаны они были на неизвестном языке.

 

– Продано, — со смехом провозгласил Праймос, поставив в договоре свою подпись. – Теперь говори, какой ты припрятал козырь.

– Я всегда говорил, что любопытство – самая сильная страсть человечества, — подписав договор и спрятав его в карман своей нарядной куртки, заметил Адам, — а любопытство изобретателей и археологов, коими мы с тобой и являемся,  вообще не имеет границ. Я вижу, что ты ещё и химией занимаешься, а в моей личной коллекции есть очень любопытные образцы химической посуды древних алхимиков, которые могли бы тебя заинтересовать. Но не это является моим козырем, а то, что у меня хранятся старинные книги с массой всевозможных рецептов. Мне эти книги абсолютно не нужны, а отдать их в музей я тоже не могу: они написаны на неизвестных языках. Но зато в них много иллюстраций, чертежей и различных схем, поясняющих текст. Я подарю тебе все эти книги в дополнение к нашему договору, но при условии, что об этом не узнает ни одна живая душа.

 

Едва Дадон услышал слова о старинных книгах с рецептами, как у него сразу же заблестели и округлились глаза. Он долго и удивлённо смотрел на археолога и, наконец, с шумом вздохнув, медленно опустился на стоявший рядом стул.

– Вот так козырь, — покачал головой Праймос. – Адам, да все мои сигнализации вместе взятые, не стоят столько, сколько стоит любая древняя книга с рецептами, потому что она попросту бесценна.

– Для тебя она бесценная в том смысле, что её трудно переоценить, а для меня бесценная, потому что не стоит и ломаного гроша, — засмеялся Адам.

– И после этого ты хочешь, чтобы я взял с тебя деньги за какую-то сигнализацию? – возмутился Дадон.

– Не за какую-то, а за вполне определённую, — достав из кармана договор и потрясая им в воздухе, сказал Адам. – И только попробуй не выполнить все условия этого контракта: по судам затаскаю, — со смехом закончил он.

– Уж поймал, так поймал, — тоже захохотал Дадон, — словно муху на липкую бумагу.

– Кстати, согласно закону рыбацкого посёлка ты не можешь отказаться от подарка, — напомнил ему археолог, — если, конечно, не хочешь стать моим врагом на всю оставшуюся жизнь.

– И зачем я так подробно рассказал тебе о наших обычаях? — сокрушённо покачал головой Дадон. – Из всех жителей Гутарлау, пожалуй, только Илмар и ты смогли таким образом заключить этот договор, что я в любом случае получаю больше, чем отдаю, и, в конечном счете, всё равно остаюсь должником.

 

По дороге домой Адам рассказал жене о том, на каких условиях он заключил договор с Дадоном.

– А он никому не расскажет об этих книгах? – испугалась Зара.

– Я мысленно читал молитву Нарфея, и она мне подсказала, что на этого человека можно положиться, — успокоил её Адам.

– Ты так сильно доверяешь этим молитвам? — удивилась жена. – А были такие случаи, когда Нарфей предупреждал тебя  о том, что перед тобой ненадёжный или опасный человек?

– Да, — кивнул головой Адам, — и, как это ни странно, таким человеком оказался наш сосед Йохан. Когда я стою рядом с ним и мысленно читаю молитву, то у меня сразу появляется ощущение опасности.

– Йохан? – ещё больше удивилась Зара. – Зачем же он именно нам предложил купить этот дом?

–Не знаю, — ответил муж. – Но если ты хочешь проверить эту молитву, то прочитай ее, когда будешь находиться рядом с Йоханом.

– Обязательно проверю, — согласилась Зара. – Сегодня мы уже ни к кому не пойдём, а завтра с ближайших соседей и начнём свои «визиты вежливости». Кстати, я могла бы помочь Дадону в расшифровке старых рецептов. Я осматривала эти книги, и письменность многих из них очень похожа на ту, которой пользовались во времена царствования Эрганиолов.

– Замечательно! – воскликнул Адам. – Дадон от счастья запрыгнет на седьмое небо.

«А будет ещё лучше, если Зара подружится с портнихой и парой-тройкой других соседок, — подумал археолог. – Тогда она уже не будет целый день ходить за мною по пятам».

 

Пока супругов Форст не было дома, в тайной лаборатории хозяйничал гном Пакль. Ему сейчас не мешала энергия повелителя, да и Чет куда-то запропастился, и Пакль тщательно осматривал все предметы, которые археолог хранил в этом помещении.

– Послушай, Винтус, — произнёс Пакль, сдвинув шляпу на затылок и помассировав кончиками пальцев лоб, — да здесь полно двойников. Что бы это могло означать?

– Двойников? – переспросил Винтус. – Ты хочешь сказать, что некоторые предметы абсолютно одинаковы?

– Они не просто одинаковы, — ответил ему Пакль. – Вот возьмём, например, эту старую бронзовую пуговицу. На ней есть весьма характерные царапины, повторить которые, казалось бы, уже невозможно. И, тем не менее, передо мной лежит ещё одна такая же пуговица,  с точно такими же царапинами. Но и это ещё не всё. У этих пуговиц абсолютно одинаковая энергетика, и ты, конечно же, понимаешь, что это означает. Найти две такие пуговицы – всё равно, что встретить двух людей с одинаковыми отпечатками пальцев.

– Ты там поосторожнее будь с энергетикой-то, — встревожился Винтус. – Не дай бог наследишь, и повелитель узнает, что ты рылся в вещах археолога. Кир-дык нам с тобой тогда просто гарантирован.

– Не волнуйся, — с улыбкой успокоил его Пакль. – У пограничников есть свои особые методы. Моя энергетика работает только на приём и после меня в этой комнате не останется никаких следов. А на хрустальный шар я давно накинул  носовой платок. Ты лучше объясни мне: откуда могли появиться такие двойники?

– Весьма затруднительно сказать что-либо определённое, — вздохнул Винтус. – Дело в том, что посланники иногда сами создавали таких двойников, разбивая тем самым один артефакт на несколько частей. Ну, например, как в случае с двенадцатью знаками Элферна. А иногда они копировали артефакты своих противников, искажая свойства магического предмета. Но такие двойники имели лишь внешнее сходство и предназначались лишь для простых смертных, которые не умеют распознавать энергетику предметов. Есть и ещё один вариант – это шкатулка Фана, которая тоже создаёт двойников, но к каждому предмету у неё свой уникальный подход и узнать с какой целью был ею создан тот или иной двойник, практически невозможно.

– Лично я сомневаюсь, что археолог даже за всю свою жизнь смог бы собрать такую большую коллекцию артефактов, — задумчиво произнёс Пакль. – Без шкатулки Фана здесь явно не обошлось. Но с какой целью вселенский судья выкинул в мир людей такое количество магических предметов?

– Не морочь себе и мне голову, Пакль, — захохотал Винтус. – Сколько бы мы не пытались понять намерения и действия божественных созданий, а всей правды не узнаем никогда. Лучше посмотри, нет ли там второго перстня нашего повелителя.

– Его я в первую очередь и искал, — усмехнулся старый гном. – Такого двойника или не существует, или Адам постоянно носит его с собой. А вот второй ключ-монету Ихтилона я здесь нашёл. Первым-то ключом археолог уже попользовался и нашёл все восемь подводных порталов, но ни один из них активировать, пока не решился.

– Если он один раз надел маску Ихтилона, значит, наденет и во второй, — уверенно сказал Винтус. – Прежний-то владелец чуть ли не каждый день плавал по всем морям и океанам.

– Да, совсем забыл тебя спросить, — произнёс Пакль, ковыряясь в коробке с медалями и значками. – Чет ещё не появлялся в энергетических полях?

– После того, как Гримм-Ном устроил ему трёпку, слуга Хатуума, и носа сюда не кажет, — усмехнулся Винтус. – Мне кажется, что он немного превысил свои полномочия и сделал большую ошибку, напав на этого парня.

– А где сам Гримм-Ном?

– И он тоже исчез, — пожал плечами Винтус. – И вообще, наступило какое-то странное затишье. Уж и не знаю, к чему бы это.

– Они возвращаются, — вздрогнул Пакль, и, побросав все предметы в коробку, поставил её на место. – Пора брать ноги в руки. Закончим осмотр в следующий раз.

Он быстро огляделся, а когда убедился в том, что все вещи находятся на своих местах, просто провалился сквозь каменный пол.

 

После ужина супруги Форст решили отдохнуть в зале и посмотреть вечерние новости. Зара заняла своё любимое место на диване, а Адам включил телевизор, уселся в кресло рядом с камином и закурил сигару.

– Ты только не усни, — предупредил он жену, — нам сегодня нужно ещё вторую серию снять.

– Далась тебе эта серия, — устало вздохнула Зара. – Мы и так полдня на ногах провели, а тут ещё нужно какую-то роль играть.

– Тебе не нужно ничего играть, — возразил ей муж. – Ты просто выйдешь в ночной сад и немного прогуляешься перед сном. Сегодня безоблачное небо и Близнецы должны светить особенно ярко, а завтра такой погоды может уже и не быть.

– Ну, хорошо, хорошо, — согласилась Зара, — сейчас только новости посмотрим, и я начну наряжаться.

– Сегодня святой Эйнор исцелил ещё одного больного, — прозвучал из телевизора голос диктора. – Им оказался молодой журналист Герон Мелвин, недавно попавший в автомобильную аварию. В прошлый раз, как вы помните, святой Эйнор исцелил Фризу Корвелл. В столице и во многих городах состоялись шествия и песнопения в честь святого Эйнора. Вот, как это происходило в нашем городе.

И на экране телевизора появились улицы, заполненные толпами верующих, которые несли иконы святого Эйнора и пели в его честь церковные песни.

– Герон попал в аварию! – воскликнул Адам. – Так вот почему Илмар так долго находится в столице! Я каждый день звоню Роско, но ни он  и никто из местных жителей не знает, что Герон лежит в больнице.

– И больше ничего не сказали, — возмутилась Зара, раздражённо махнув рукой в сторону телевизора. – Ни то, как Эйнор исцелил Герона, ни то, в каком состоянии Гера сейчас находится. У тебя есть номер его телефона? – обратилась она уже к мужу.

– Герона есть, а Эйнора нету, — улыбнулся Адам.

– Звони скорее, шутник, — проворчала жена. – Может быть, его уже выписали из больницы.

Археолог достал мобильный телефон, набрал номер журналиста и долго ждал ответа. Наконец, связь появилась, и он стал разговаривать с Героном, а Зара внимательно вслушивалась в каждое слово мужа.

 

– Вот такие дела, — произнёс Адам, выключая телефон. – Мои слова ты слышала, а Герон сообщил, что сегодня к нему в палату явился святой Эйнор и исцелил его буквально за несколько минут. Говорит, что на теле не осталось даже единой царапины. Как произошла авария, Герон не знает, потому что в это время спал на заднем сидении чужой машины. Из больницы он ушёл ещё днём, а где сейчас находится, объяснять не стал, и я, естественно, не настаивал. О своих планах он особо не распространялся. Сказал только, что, возможно, скоро приедет в Гутарлау и обязательно зайдёт к нам в гости.

– А в каком виде явился к нему Эйнор? – поинтересовалась Зара.

– В виде призрака в белых одеждах и с сияющим нимбом над головой, — уверенно сказал Адам.

– Ай, сам, наверное, придумал, — махнула рукой Зара. – Но почему Эйнор выбрал именно Герона? Ведь там и другие больные лежат и многие наверняка в очень тяжелом состоянии.

– Значит, Герон – особенный больной, так же, как и Фриза, — пожал плечами Адам. – А вообще-то с этим вопросом тебе нужно обратиться к самому Эйнору.

– Ты уже сказал, что у тебя нет номера его телефона, — проворчала Зара. – Приедет Герон, тогда сама с ним и поговорю.

– Вот и правильно, — кивнул головой муж. – Главное, что Герон жив и здоров, а поговорить с ним мы ещё успеем. Ты когда пойдёшь наряжаться?

– Да иду уже, иду, — вздохнула жена, поднимаясь с дивана. – Как что в голову ему втемяшится, так вынь, да тут же и подай.

– Богиня снова сердится, — тихо засмеялся Адам. – Кажется, именно на этом месте у нас и закончилась первая серия.

 

И погода, и природа явно благоприятствовали Адаму. В ярком свете полуночных Близнецов, на тёмном вечернем платье Зары, драгоценные украшения сверкали особым загадочным блеском.

– Ах, какая шикарная картина! – восхищался археолог, снимая жену на видеокамеру. – Эту серию мы назовём «Богиня ночи».

«Богиня Ноучи», — вдруг тихо прошептал над ухом Адама чей-то таинственный голос, а на голове жены вместо этой диадемы на несколько мгновений возникла другая корона. Та, которую археолог совсем недавно своими руками уложил в шкатулку Фана.

Адам опустил камеру и огляделся.

– Зара, ты что-нибудь слышала? – спросил он у подошедшей к нему жены.

– Нет, а что такое? – поинтересовалась она.

– Мне показалось, что кто-то произнёс «Богиня Ноучи».

– Так это ты сам только что и произнёс, — засмеялась жена.

«Значит, она ничего не слышала, — понял Адам. – Тогда и не стоит её пугать».

– Да, действительно, — улыбнулся он, — я сам это и сказал, а ветер, наверное, повторил.

– Пойдём-ка лучше спать кинорежиссёр и оператор, — засмеялась Зара. – А то ты от усталости уже с ветром разговаривать начал.

– Пойдём, — согласно кивнул головой Адам и стал укладывать камеру в футляр. – Сегодня у нас с тобой был очень насыщенный день: масса впечатлений, новостей и даже открытий.

– О каком открытии ты говоришь? — поинтересовалась жена, уже направляясь к дому.

– Сегодня мы открыли для себя «кодекс чести» рыбацкого посёлка, — пояснил ей муж. – И с завтрашнего дня, согласно этому кодексу, начнём знакомиться со всеми местными жителями. Я думаю, что в первую очередь мы должны навестить портниху. Ты ещё не придумала, какое украшение мы ей подарим?

– Слава богу, что она была у нас на новоселье, и я уже примерно знаю, какие украшения ей могут понравиться, — сказала Зара. – Завтра утром подберём что-нибудь подходящее, благо, что этого добра у нас предостаточно.

Супруги медленно поднимались по дорожке и не замечали, как из окна второго этажа соседского дома, кто-то пристально наблюдает за ними в бинокль. Когда Адам и Зара скрылись в доме, неизвестный опустил бинокль и задёрнул на окне шторы.

 

Перед сном археолог мысленно прочитал молитву Нарфея, которая должна была разбудить его в четыре часа утра.

«С четырёх и до семи у человека самый крепкий сон, — подумал Адам. – Зара никогда не просыпалась в такое время. Будем надеяться, что и в этот раз её сон ничто не потревожит. Старые бусы и серьги лежат внизу и не должны повлиять на неё. Но, как бы там ни было, а задерживаться мне всё равно не стоит. Я всего лишь одним глазком взгляну на то, что находится за каменной дверью, и сразу же вернусь назад».

 

Ровно в четыре часа глаза археолога открылись, и он посмотрел на спящую жену. Убедившись, что у Зары ровное и спокойное дыхание, Адам осторожно встал с постели и, прихватив только спортивные тапочки и пижаму, в кармане которой лежала монета Ихтилона, отправился в подвал.

Там он оделся, спустился в лабораторию по невидимой лестнице и почти побежал к тайнику с маской.

Теперь археолог уже ничего не боялся и, превратившись в русала, смело и даже как-то радостно нырнул в воду, зажав в кулаке ключ-монету.

 

Внизу он осмотрел все каменные ниши и кольца, которые были абсолютно одинаковы.

«Нет, я должен знать, какую я дверь открываю, — подумал Адам. – Иначе потом могу просто запутаться. Неужели здесь нет каких-то особенных знаков»?

Ничего не обнаружив и почувствовав, что кислород уже на исходе, Адам-русал поднялся наверх.

«Под водой я могу находиться довольно долго, но всё равно должен дышать воздухом, — понял он. – А дверь мы сейчас пометим другим способом».

Адам подплыл к ступеням и взял в свободную руку небольшой камень. Затем он нырнул вниз и положил этот камень перед одной из дверей.

«Вот это и будет моя метка», — решил Адам и вставил монету в каменное кольцо.

В нише на стене вспыхнул вдруг яркий рисунок, на котором были изображены прыгающие дельфины, а затем вся стена вместе с рисунком провалилась вниз, открывая проход в подводный тоннель.

«Дельфины, наверное, и есть отличительный знак именно этой двери, — подумал археолог. – Но это мы проверим потом, а сейчас пока заглянем сюда».

Длина тоннеля была не более десяти-пятнадцати метров, а в конце уже виднелось пятно светлой воды, и поэтому Адам-русал, решительно взмахнув хвостом, быстро поплыл навстречу новому неизведанному миру.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s