Книга третья. Глава 17


После того, как журналист принял душ и, обернувшись всё той же простынёй, вышел из кабинки, выяснилось, что никто  и не думал приносить ему одежду, а вместо этого в фойе собралась огромная толпа сотрудников, включая и нескольких гориллоподобных охранников, занявших недвусмысленную позицию у дверей и окон.

– Та-ак, — протяжно и угрожающе произнёс Герон. – По-хорошему, значит, не хотите. Тогда будем действовать по-плохому. Но учтите, что после этого больных в вашем заведении заметно прибавится. Вы думаете, если я не ел и не пил несколько дней, то совсем ослаб? Да святой Эйнор вдохнул в меня такую силу, что я сейчас могу ударом кулака носорога убить.

«Ты каких носорогов имеешь в виду? – усмехнулся Нарфей. – Тех, что стоят у окна и дверей? Учти, что у тебя сейчас нет силы яфрида и действовать ты должен исключительно силой своего ума. Вот когда я надену маску Яфру, тогда и сможешь голыми руками убивать носорогов «.

– Вы не можете вот так просто уйти из больницы, — запротестовал главный врач. – Позвольте нам вас осмотреть и тогда уже можно будет говорить о выписке.

– Если бы я к вам попал по своей воле, тогда, наверное, я так бы и поступил, — возразил ему журналист. – Но меня сюда привезли без моего согласия. И поэтому я имею полное право в любой момент покинуть ваше заведение. У вас, наверное, есть ко мне какие-то финансовые претензии. Я понимаю, что вы потратились на лекарство и моё содержание, но вылечил-то меня Эйнор, а не вы. И, несмотря на это, я готов оплатить моё пребывание в вашей больнице. Выпишите мне счет, и я его сразу же его оплачу.

– Дело вовсе не в деньгах, — замотал головой главный врач. – За вашим выздоровлением следили все светила нашей медицины, и нам всем хотелось бы узнать, что же получилось в результате.

– Да поймите вы, что я – не подопытный кролик, — раздражённо уже почти закричал Герон. – Когда я валялся в коме, тогда у вас и была возможность наблюдать за мной, а когда я пришёл в себя, то извините, но имею полное право удалиться. Полиция и та не может насильно задержать человека без предъявления обвинения и санкции прокурора. Кстати, в кармане моей куртки вы можете найти удостоверение, выданное мне Полицейским Управлением и применение против меня физической силы, будет квалифицировано судом, как нападение на представителя власти. Вы хотите оказаться на скамье подсудимых?

У главврача испуганно заморгали глаза, да и «носороги» заметно поскучнели и стали нервно топтаться на месте, словно все разом захотели в туалет.

 

Казалось, что вот-вот должен был наступить кульминационный момент, но дверь внезапно открылась, и все почему-то притихли, расступившись и образовав достаточно широкий коридор. В фойе вошёл Илмар с  большими пластиковыми пакетами, в которых он принёс сыну новую одежду.

– Одевайся, Гера, нам пора идти, – спокойно и негромко произнёс он. – Старая одежда вся в крови и я положил её в мешок, а документы, деньги, ключи и прочие мелочи ты найдёшь в кармане новой куртки.

Герон принял одежду, посмотрел на застывшие лица медперсонала и удалился за ширму.

 

«Учись у отца, как нужно с людьми обращаться, — с укоризной вздохнул Нарфей. – Никто даже пикнуть не посмел. И никаких носорогов, кстати говоря, убивать уже не нужно».

«Что он с ними сделал»? – удивился Герон, застёгивая молнию на брюках.

«Массовый гипноз, — усмехнулся Нарфей. – Они застыли перед ним, словно кролики перед удавом и сейчас готовы выполнить любое его желание. А теперь скажи, что же всё-таки сильнее: сила мышц или сила сознания»?

«Во всякой силе своя сила, — мысленно засмеялся журналист. – Никто не спорит: сила сознания – вещь великая, но иногда хочется, например, как нашему карлику, просто кому-нибудь начистить морду «.

«Всё-таки он успел тебя заразить своим пристрастием к мордобою, — покачал головой Нарфей. – Оно и понятно: дурные привычки легко прилипают к человеческой душе».

«Я исправлюсь, — пообещал ему Герон, надевая куртку, — если только какая-нибудь твоя новая маска не внесёт свои коррективы в мою грешную душу».

Он вышел из-за ширмы, окинул быстрым взглядом всех присутствующих и, хитро подмигнув правым глазом знакомой медсестре, вместе с отцом направился к выходу.

 

Покинув здание больничного корпуса, отец и сын спустились по парадной лестнице и свернули на боковую аллею, намереваясь выйти в город не через главные ворота, а через дополнительный выход, предназначенный в основном для пешеходов.

Но не пошли они и ста метров, как за их спиной послышался топот чьих-то ног и удивлённо-возмущённые возгласы.

Обернувшись, Герон увидел бегущую к нему Фризу и толпу её охранников, которые своим решительным видом сразу распугали всех, кто в этот момент находился на аллее. Фриза бежала и на ходу торопливо смахивала со щёк слёзы вперемешку с тушью для ресниц, отчего её лицо стало похоже на боевую маску воинствующего аборигена.

«Ещё одна атака, — усмехнулся Нарфей, — и её уже ничем не остановить».

 

Фриза подбежала к Герону и, не скрывая своих чувств, бросилась к нему на шею, прижавшись своею мокрой щекой к его небритой щетине.

«Сейчас ты меня задушишь, и нам снова придётся вызывать Эйнора, — крепко обнимая девушку, прошептал ей на ухо Герон. – Пожалей старика, он и так уже слишком многое для нас сделал».

«Ничего, он – дедушка добрый, — всхлипывая, прошептала она в ответ. – Я его попрошу, и он воскресит тебя снова».

Фриза ослабила свои объятья и посмотрела в глаза Герону, но заметив тёмные разводы на левой половине его лица, вдруг заразительно засмеялась.

– Я испачкала тебе пол-лица, — вытирая слёзы, смеялась Фриза, — и ты теперь стал двуличным.

– А ты прижмись ко второй половине, — посоветовал ей Герон, — и тогда мы оба будем выглядеть одинаково.

 

Пока молодые люди обнимались и шептали друг другу какие-то слова, охрана Фризы рассредоточилась и заняла круговую оборону, полностью заблокировав этот участок аллеи. Но пронырливые репортёры, среди которых, кстати говоря, был и Люк, уже ворвались на территорию больничного комплекса и бежали, словно гончие псы, обнаруживая свою добычу каким-то особым внутренним чутьём.

«Третья атака, — захохотал Нарфей, — и по моему, вам пора спасаться бегством».

– Бежим, Фриза, пока нас здесь с поличным не застукали, — крикнул Герон, увидев вспышки фотокамер. – Тут их тьма-тьмущая».

Взявшись за руки, молодые люди побежали к выходу, а один из охранников уже командовал по рации водителям, объясняя им к какому выходу нужно подогнать машины.

 

– Хорошие у ребят получатся фотографии, — усмехнулся Илмар, когда они втроём заскочили в просторный салон бронированного микроавтобуса, и машина сразу же рванулась вперёд. – Посмотрите хоть на себя в зеркало-то.

Фриза достала  из бокового шкафчика большое зеркало и, заглянув в него, испуганно ахнула.

– С такой раскраской тебя ещё никто не видел, — усмехнулся Герон. – Вряд ли кто сможет доказать, что на фотографии дочка Корвелла.

– Тебя тоже не опознают, — ответила она, повернув к нему зеркало. – Разве такого Герона кто-нибудь и когда-нибудь видел?

– Ах, какой красавец! – сам себя похвалил Герон. – Чумазый, небритый, но счастливый и вполне здоровый. Вот только голодный не в меру.

– Ты хочешь кушать? – участливо спросила его девушка.

– Нет, Фриза, — отрицательно покачав головой и с трудом проглотив голодную слюну, сказал Герон, — я хочу жрать, а не кушать. Кто хотя бы один раз испытал чувство настоящего голода, тот меня поймёт.

– Говорят, что после долгого голодания сразу и помногу есть нельзя, — засомневалась Фриза.

– Кому-то, может быть, и нельзя, а мне, так просто необходимо, — усмехнулся Герон. – Святой Эйнор не для того меня воскресил, чтобы отдать в руки девушке, которая с первого же дня начнёт морить меня голодом.

Фриза вопросительно посмотрела на Илмара, и тот утвердительно и с улыбкой кивнул головой.

– Ну, хорошо, — согласилась она, нажав какую-то кнопку, после чего на компьютере водителя обозначился новый маршрут. – Но если тебе вдруг станет плохо, то приготовься к большой клизме и промыванию желудка.

– Па, зачем ты вытащил меня из больницы? – с наигранным укором посмотрел на отца Герон. – Такие же процедуры я мог бы заказать и, не выходя из палаты.

– Там бы тебе просто поставили клизму, а здесь тебе её поставят с любовью, — возразил ему Илмар. – Чувствуешь разницу?

– Вот когда поставят, тогда и почувствую, — захохотал Герон.

 

Три бронированные машины, лавируя в транспортных потоках, заполнивших столичные магистрали, всё больше удалялись от центра, а за ними мчались мотоциклы и автомобили преследователей-репортёров, создавая толкучку и зачастую мешая друг другу. В одной из таких автомобилей сидел Люк, непрерывно звоня по телефону и контролируя действия своей «армии».

– Судя по всему, они направляются в загородную закрытую зону, — сказал он, посмотрев на своего водителя-напарника. – Туда нам не прорваться.

– А ты позвони Герону, может быть, он замолвит за тебя словечко, — усмехнулся водитель.

– А почему бы и нет!? – воскликнул Люк и вновь схватился за телефон.

 

– Гера, это я, Люк, — закричал он, услышав голос Герона. – Ты можешь поговорить со мной? Ну, хотя бы пару минут!

– Да могу, Люк, могу, — засмеялся Герон. – Я ведь не за рулём и у меня нет необходимости следить за дорогой. Ты-то хоть успел сделать пару снимков?

– Один, Гера, только один! – горестно запричитал Люк. – И тот не самого лучшего качества.

– Не прибедняйся, — захохотал Герон. – Один сделал ты, а ещё десяток сделали твои помощники. Они и сейчас нас фотографируют. Я вижу пару парней-мотоциклистов с камерами на шлемах. У тебя очень шустрая армия, Люк.

– Ой, да кому нужны таки фотографии? – не сдавался Люк. – Вот если бы я подъехал к больнице пятью минутами раньше….

– Ну, извини, кто не успел – тот опоздал, — продолжал над ним издеваться Герон. – Нужно было больше платить своему информатору, а теперь поезд уже ушёл. Я надеюсь, у тебя не хватит наглости просить у меня ещё об одном одолжении? То, что тебе было обещано, то мною уже выполнено.

– Но я так и не получил твои фотографии, — возмутился Люк. – Твоя камера до сих пор находится в полиции.

– Подожди, пока я её оттуда заберу или привези мне её сам, — предложил ему Герон. – И тогда я сброшу нужные файлы на твой планшет.

– У тебя есть полицейское удостоверение, а значит, есть и личный кабинет в базе данных управления, — задумался Люк. – Ты можешь зайти в свой кабинет, оставить запрос на камеру и назначить меня твоим доверенным лицом для получения твоих вещей? Мелкие формальности я уже беру на себя.

 

– Здесь есть компьютер? – спросил Герон у Фризы, которая в это время усиленно протирала своё лицо влажными салфетками.

Она молча нажала кнопку на боковой панели салона, и часть панели опустилась, превратившись в столешницу со  встроенным компьютером.

 

– Дуй в полицию и забирай камеру, — посоветовал Люку Герон, входя в свой личный кабинет. – Когда вернёшься, тогда и позвонишь. Я думаю, что ты уже догадался, где я буду находиться?

– Да вы почти на месте, — широко улыбнулся Люк. – Нас всё равно дальше уже не пропустят…. Чёрт! Я же совсем забыл спросить, как твоё самочувствие?

– Опомнился! – засмеялся Герон. – Если я успел убежать от твоего фотоаппарата, значит, стабильное. Так и напиши в своём вечернем репортаже.

– Слушай, а тебя действительно Эйнор исцелил?

– Как!? Тебе и его фотография нужна!? – испуганно закричал Герон.

Люк сначала стушевался, но сразу же рассмеялся.

– Нет, — со смехом ответил он, — об этом я тебя просить не стану.

– И совершенно напрасно, — с деланым сожалением вздохнул Герон. – Но раз не хочешь, значит, не хочешь. Уговаривать тебя не стану. Звони не раньше, чем через пару часов, потому что на время обеда я выключу телефон. Пока.

Связь прервалась, и обескураженный Люк нервно нажал кнопку сброса на телефонном аппарате.

– Вот дьявол! – воскликнул он. – Абсолютно невозможно понять, когда этот парень шутит, а когда говорит правду! Поехали в полицию. Если Герон сможет извлечь карту памяти из камеры, то это будет ещё одна сенсация, как для полиции, так и для фирмы-изготовителя.

 

В главном храме Армона закончилась служба, и Его Святейшество удалился в личные покои. Не успел он войти в свой кабинет, как на письменном столе зазвонил телефон.

– Брат Рибэ, позвонил раньше времени, — с лёгкой усмешкой произнёс он, закрыв за собой дверь и посмотрев на часы, — значит, новости очень интересные.

Волтар подошёл к столу и снял с аппарата трубку.

– Слушаю, — коротко и немного устало сказал он, усаживаясь в кресло.

– Много новостей и не все из них приятные, — сообщил ему брат Рибэ.

– Вот как? – удивился Его Святейшество. – Ну, тогда начинай с плохих.

– Оказалось, что в бутылке был запечатан Чет, а вернее одна из его частей, — начал рассказывать брат Рибэ. – Обычным способом снять заклинание не удалось, и медиумы пошли на крайние меры.

– Что он с ними сделал? – нетерпеливо перебил его Волтар.

– Все мертвы, кроме брата Карэна, но и он сейчас на больничной койке. Чет разрушил в лаборатории всё, что смог, а затем улетел сквозь вентиляционную шахту.

– Он полетел в больницу к Герону или в Гутарлау? – поинтересовался Его Святейшество.

– Зеркало Горан не видит энергию Чета, — напомнил ему брат Рибэ, — а те агенты, которые дежурили в больнице, ничего определённого сказать не могут, потому что все они разом потеряли сознание и некоторые из них до сих пор находятся в критическом состоянии. Примерно в это же время, та половина Чета, которая крутилась у дома археолога, внезапно исчезла, а вскоре в палату журналиста ворвалась энергия Гримм-Нома. Её появление Горан зафиксировало очень чётко, но Гримм-Ном, вообще-то и не прятался и удалился так же демонстративно, как и появился.

– А что с журналистом?

– Когда в палату прибежали врачи, то увидели парня лежащим на полу, среди кучи мусора. В комнате было разрушено всё, что только можно было сломать, но журналист был живой и даже пришёл в сознание, — продолжал рассказывать брат Рибэ. – Его перевезли в другую палату и с этого момента для врачей начались чудеса.

– Он стал мгновенно выздоравливать, — усмехнулся Волтар.

– Сначала врачей «кто-то» вытолкал из комнаты, — коротко хохотнул брат Рибэ, — и в последующие полчаса никто из персонала не мог попасть в эту палату. С улицы люди увидали в окне этой палаты огонь и вызвали пожарных, но потом выяснилось, что никакого пожара там вовсе и не было.

– Это случилось уже после того, как исчез Гримм-Ном? – спросил Волтар.

– Сейчас агенты опрашивают всех свидетелей и восстанавливают всю хронологию событий. Более подробный отчёт я предоставлю позже, — ответил ему брат Рибэ. – А зеркало Горан, после того, как исчез Гримм-Ном, уловило энергию Нарфея, но не его самого, а того монаха из Красных Песков, который уже не в первый раз появляется в столице.

– Нам нужно точно определить, чья энергия восстанавливала журналиста, — предупредил его Волтар. – Он всё ещё в больнице?

– Нет, — вздохнул Рибэ. – Парень всем объявил, что его исцелил святой Эйнор и хотел прямо из больницы отправиться в церковь, хотя пока что вместе с Фризой Корвелл скрылся в неизвестном направлении. Но думаю, что в течении часа мы его отыщем.

– Святой Эйнор, говоришь? – задумался Его Святейшество. – Так это же замечательно! Сегодня у нас как раз праздник святых-целителей. Как только найдёшь Герона и Фризу, то доставь их в главный храм и мы организуем шествие к часовне Эйнора. Ты уже придумал, как мы в дальнейшем будем следить за этим парнем?

– Для такого случая идеально подошла бы душа элферна, но мы её ещё не поймали, — вздохнул брат Рибэ. – Агентов с артефактами посылать бессмысленно и в этом мы уже убедились. Можно было бы договориться с чертями, но очень уж они ненадёжные: в любой момент могут исчезнуть по своим делам. Значит, остаётся один вариант: фантом, причём такой, который хорошо различает любые типы энергии. А для маскировки можно было бы окружить его фантомами-статистами и тогда уже сложно будет понять, кто и с какой целью следит за журналистом.

– Хорошо, — немного подумав, согласился Волтар. – Сегодня на общем собрании и решим, сколько и каких фантомов приставим к этому парню. Агенты с острова Панка уже прилетели?

– Да, но без змеиного амулета, — сообщил ему брат Рибэ.

– Почему? – нахмурился Его Святейшество.

– Говорят, что обронили его, когда спасались от птеродактилей. А деактивировали амулет из-за того, что в этот день на остров приплыл яфрид, который хорошо чувствует магические предметы, — объяснил Рибэ.

– Они были у яфридов? – удивился Волтар. – А как они оттуда выбрались?

– Помог яфрид, с которым они сумели познакомиться, — усмехнулся брат Рибэ. – На собрание я принесу запись этого разговора, и пусть все братья его послушают.

– Змеиный амулет отлично видел энергию Чета, — раздражённо произнёс Его Святейшество, — а теперь, кроме артефакта в Гутарлау, у нас не осталось ничего, что помогло бы нам следить за его энергией. В последнее время именно Чет ведёт себя активнее всех. Хорошенько проверь этих путешественников. Чем они у тебя сейчас будут заниматься?

– Без амулета Дадли нам пока не нужен, и поэтому оставим его в резерве, — решил брат Рибэ. – А вот Борк теперь должен следовать за журналистом, куда бы тот ни отправился.

– Почему? – удивился Волтар.

– Мы уже достаточно чётко определили связь Герона с яфридами, а теперь появилось предположение, что на Корвена может выйти тот самый яфрид, который и переправил его из прошлого времени в будущее, — объяснил Рибэ.

– Очень интересно, — оживился Его Святейшество. – Нам бы такой знакомый пригодился. Хотя бы для того, чтобы попробовать вернуть утерянный амулет. Ещё новости есть?

– Пока всё, — ответил ему брат Рибэ.

– Тогда не звони мне до тех пор, пока я сам не выйду на связь, — предупредил его Волтар. – Появятся общие вопросы, свяжись с секретарём.

– Хорошо, я понял, — ответил ему брат Рибэ и прервал связь.

Его Святейшество вызвал секретаря, отдал ему все необходимые распоряжения, а затем, прихватив с собой авторучку и большую тетрадь, отправился в спальную комнату. Закрыв двери на ключ и проверив всё то, что могло бы издать хоть малейший шум, Волтар вставил в уши плотные ватные тампоны, активировал ракушку Сирены и прилёг на кровать, готовый в любую секунду подняться и записывать разговор гномов.

 

Закрытая загородная зона, принадлежавшая частному аристократическому клубу, заняла территорию площадью более ста гектаров. Это была маленькая страна отдыха и развлечений для людей, уставших от пристального внимания прессы, телевидения и вездесущих папарацци.

Оставив машину и охранников в буферной зоне, Фриза, Герон и Илмар пересели на миниатюрный электромобиль с платформой для перевозки пассажиров и поехали по узкой дорожке к тому коттеджу, который принадлежал Бернару Корвеллу.

 

– Вот она, голубая мечта Люка, — засмеялся Герон, проезжая мимо одиноких двухэтажных строений, перед которыми играли дети и отдыхали взрослые, — знаменитости на каждом шагу и никаких тебе заборов, ограждений и охраны.

– Фотографировать и снимать на камеру здесь запрещено даже членам клуба, — сказала Фриза. – Нарушивший это правило будет исключён из клуба без права на восстановление.

– Из одной крайности, да в другую, — усмехнулся Герон. – Какие ещё ограничения наложили на себя местные члены?

– Нельзя громко кричать и включать музыку, стрелять из оружия и самовольно запускать фейерверки, скандалить и дебоширить, как в пьяном, так и в трезвом виде, — начала перечислять Фриза.

– Понял, понял, понял, — закивал головой Герон. — Короче, им нельзя делать всё то, чем многие из них и занимаются за пределами этой зоны. Им ещё нужно запретить наряжаться попугаями и обвешиваться бриллиантами.

– А вот это уже негласное правило, — улыбнулась Фриза. – Здесь верхом шика считается ходить зимой в стёганом ватнике и деревенских валенках, а летом в мятой панаме, потёртых шортах и шлёпанцах на босу ногу.

– А в пище никаких ограничений здесь нет? – подозрительно нахмурился Герон.

– Нет, конечно, нет, — засмеялась она. – Можешь кушать всё, что хочешь, сколько хочешь и когда хочешь.

– Слава богу, что хоть в этом они похожи на обыкновенных людей, — проворчал Герон. – Разница, наверное, лишь в разнообразии продуктов.

– В местных ресторанах тебе приготовят любое блюдо, но многие предпочитают домашнюю пищу, и поэтому пользуются услугами личных поваров, — ответила ему Фриза.

– А как принято в вашем доме? – поинтересовался Герон.

– Когда мы приезжаем сюда всей семьёй, тогда пищу нам готовит наш повар, — пожала плечами Фриза. – А в остальных случаях обходимся ресторанными блюдами. А тебе какая еда больше нравится? – добавила она, с интересом посмотрев на Герона.

– Сегодня мне понравится всякая, — усмехнулся он. — А вообще-то, я привык кормить себя сам, но жутко не люблю готовить для других.

– И какие же блюда ты для себя готовишь? – хитро прищурилась она.

– О, я – великий кулинар, — воскликнул Герон, закатив глаза вверх. – Самые лучшие мои блюда – это варёные сосиски и жареные яйца.

– Я так и думала, — захохотала Фриза. – А ещё ты, наверное, умеешь варить кофе в турке, да?

– Я люблю и умею это делать, — с самым серьёзным видом подтвердил Герон, — но специфика моей работы не позволяет мне заниматься этим ежедневно.

 

«Илмар пытается подобраться к твоему подсознанию, но делает это крайне осторожно», — сказал вдруг Нарфей, обращаясь к Геру.

«Да, я вижу, — подтвердил тот. – Как ты думаешь, стоит его туда пускать? А вдруг Гера ему снова что-нибудь откусит»?

«Опасно, — согласился с ним Нарфей. – Ты пробовал его расшевелить»?

«Я не стал рисковать, потому что отец все время находился рядом, — признался Гер. – Если Гера молчит, то, наверное, не стоит его пока тревожить».

«Отец, — мысленно обратился Герон к Илмару, — сейчас не самое лучшее время для того, чтобы проверять мой скрытый потенциал».

«Почему»? – поинтересовался Илмар, но всё же остановил движение своей тайной энергии.

«Дело в том, что в больнице на меня снова напал Чет, и я достаточно сильно испачкался, отражая его атаки, — объяснил ему Герон. – Мне нужно время для того, чтобы восстановиться».

Гер вдруг чётко почувствовал, как его двойник заворочался в своём убежище и что-то невнятно проворчал.

«Так что же ты молчал-то? – возмутился отец. – Я всегда ношу с собой сушёные корешки. Тебе просто немедленно нужно их пожевать!»

 

– А это что у вас такое? – вытянул шею Герон, глядя на большое круглое строение на другом берегу реки.

Фриза повернула голову в ту сторону, а журналист в это время быстро протянул к отцу руку с раскрытой ладонью, и Илмар тут же положил в неё большую щепоть измельчённых кореньев.

– Это амфитеатр, — объяснила Герону Фриза.

– Уж не гладиаторские ли бои вы в нём устраиваете? — подозрительно спросил её Герон. – Смотри, вон там к амфитеатру скачет всадник в средневековых доспехах.

– Где? – спросила Фриза, пытаясь разглядеть всадника, которого скрывали стволы и листва деревьев, растущих вокруг амфитеатра.

Герон мгновенно отправил в рот порцию измельчённых корешков, отряхнул ладони и принялся энергично разжёвывать снадобье.

– Ой, так это же артисты нашего театра, — наконец, увидев всадника, воскликнула Фриза. – Значит, скоро начнётся представление. Ты не хочешь пойти в театр? – добавила она, взглянув на Герона.

Но тот уже сидел с мутным и безразличным взглядом, дожёвывая остатки смеси.

– Гера, тебе плохо? – всполошилась Фриза. – Что ты там жуёшь?

– Я пытаюсь съесть свой язык, — проглотив обильную слюну, заторможенным голосом ответил ей Герон.

– Не нужно этого делать! – ещё больше испугалась Фриза. – Мы приехали.

Электромобиль остановился у парадной лестницы, но Герон уже не мог выйти из машины. Он схватился за поручни, и его тело раскачивалось из стороны в сторону, пытаясь сохранить вертикальное положение.

– Принесите воды, — попросил Илмар Фризу, а сам подсел к сыну и стал удерживать его за плечи.

Испугано вскрикнув, девушка побежала в дом.

«Дура, дура, — шептала про себя Фриза. – Он от голода помирает, а я его в театр приглашаю. Дура!»

 

А тем временем Илмар отцепил от поясного ремня фляжку и, насильно запрокинув голову сына, влил ему в рот какую-то жидкость. Водитель, краем глаза наблюдавший эту сцену, быстро отвернулся и еле сдержался от того, чтобы не расхохотаться.

«О-о, как меня колбасит-то, — признался Нарфей Геру. – А ты как»?

«Шкивает, словно старую лохань в открытом море, — согласился с ним Гер. – Кажись, на этот раз папашка малость переборщил».

«Он, наверное, не учёл того, что ты слишком долго ничего не ел», — предположил Нарфей.

«Му-у, му-у», — вдруг услышали они  невнятное мычание, происходившее от Гера.

«Кажется, наш молчун решил нам что-то сообщить», — удивился Гер.

«Му-у, му-у…, мудаки вы», — заплетающимся голосом произнёс вдруг Гера.

Нарфей и Гер удивлённо переглянулись, а затем оглушительно захохотали. Снадобье Илмара явно обладало наркотическим действием, от которого Гер и Нарфей почувствовали неудержимое желание смеяться, а Гера получил сильный психический удар, вернувший ему способность говорить.

«Однако славно мы на четверых сообразили, — сквозь смех еле-еле произнёс Нарфей. – Пара глотков и щепотка травы, а четыре мужика просто в лоскуты».

«Слушай, а может быть, мы его Герасимом назовём? – предложил Нарфею Гер, давясь от смеха. – Уж очень хорошо это у него получается. Ты как, Гера, не возражаешь»?

«Му-у…, мудрёные шибко, да? Му-у…, муфлоны безрогие, — скривился Гера. – Мэ…, мне всё равно, мо…,  могу быть и Герасимом. Но вас, му-у…, му-у…, мудаков я всё равно когда-нибудь утоплю».

Гер и Нарфей снова зашлись в приступе безудержного хохота, не в состоянии что-либо ответить тому двойнику, которого они только что переименовали в Герасима.

 

Прибежала Фриза и вся прислуга, которая была в доме. Девушка принесла с собой полный графин воды и трясущимися руками стала наполнять стакан водой из графина.

Герон, услышав бульканье воды, встрепенулся, отобрал у Фризы графин со стаканом и, одним глотком осушив стакан, стал пить прямо из графина, опорожнив его почти наполовину.

Затем он плеснул в ладонь воды и, смочил ею лицо.

– Славный у меня сегодня обед, — усмехнулся он, отдавая Фризе графин, — а что у вас на десерт?

– Ты весь бледный, — испугано прошептала девушка. – Давай мы тебя на руках в дом отнесём?

И она жестом подозвала к себе прислугу.

– Ну, уж нет! – глубоко вздохнув, решительно ответил журналист. – На каталке меня уже сегодня катали, а на руках, надеюсь, ещё не скоро понесут.

Он с трудом вышел из машины и, поддерживаемый с обеих сторон отцом и Фризой, нетвёрдым шагом стал подниматься по ступеням лестницы.

 

Весть о том, что Герона Мелвина исцелил святой Эйнор, быстро распространялась по всем информационным каналам. Симон, узнав об этом, сразу схватился за телефон, но, не дозвонившись до Герона, стал расспрашивать всех репортёров издательства, которые в этот день работали в столице, и наконец, набрал номер телефона Люка.

– Люк, ты знаешь, что там произошло с Героном? – спросил Симон Люка, который уже подъезжал к зданию полицейского управления.

– Жив, здоров и, можно сказать, сбежал из больницы, — усмехнулся тот.

– Он же ещё утром находился в коме! – воскликнул Симон.

– А в обед его исцелил святой Эйнор, — ответил ему Люк. — Во всяком случае, именно так Герон объясняет своё чудесное выздоровление.

– Ты его видел?

– Издалека, — вздохнул Люк, — но зато я поговорил с ним по телефону.

– А я уже полчаса ему названиваю и никак не могу дозвониться, — возмутился Симон.

– Он отключил свой телефон, так что в течение часа-полутора даже и не пытайся этого делать, — посоветовал ему Люк.

– А где он сейчас?

– Загородный клуб «Нирвана», — с завистью в голосе произнёс Люк.

– Это же закрытый клуб, — опешил Симон. – С какой стати он там оказался?

– Из больницы он сбежал вместе с дочкой Корвелла. Она его и увезла в «Нирвану», — объяснил ему Люк.

– Он случайно тебе не говорил о том, что собирается делать дальше? – с надеждой спросил редактор.

– Симон, ты же его прекрасно знаешь, — засмеялся Люк. – Даже если бы я его об этом и спросил, то он бы мне такой плетень заплёл, который и за год на кривой кобыле не объехать.

– Да, и это у него тоже хорошо получается, — усмехнулся редактор. — Ладно, спасибо за информацию. Попробую дозвониться до него позже.

 

Симон выключил телефон и забарабанил пальцами по столу. Первый выпуск нового журнала разошёлся на ура, и всё благодаря тем фотографиям и статьям, которые предоставил Герон. Материала для второго выпуска уже не хватало, потому что снимки из канализации всё ещё были под запретом, а здесь ещё и Герон попал в автомобильную аварию и Симон всю последнюю неделю ломал голову над тем, чем заполнить второй номер нового журнала.

«Незаменимых людей нет лишь тогда, когда нужно выкопать яму для нужника, — усмехнулся Симон, продолжая нервно барабанить пальцами по столешнице, — а Герон – действительно незаменимый человек. Никто кроме него не сможет сделать такие снимки и написать такие статьи.

То, что происходит с ним в последнее время, конечно же, немного похоже на мистику, но мне до этого нет никакого дела, даже если в конечном итоге этот парень окажется самим чёртом. Выжить после такой аварии – абсолютно нереально, учитывая те увечья, которые он получил, а в чудесное исцеление я поверю лишь тогда, когда меня самого воскресит какой-нибудь святой. И почему это Эйнор исцелил именно Фризу и Герона, между которыми явно существует какая-то связь?

Ну, а если этот парень такой неубиваемый, то, может быть, планку и повыше поднять? Посылать Герона к мутантам бессмысленно: все фотографии всё равно на полку лягут. А вот его командировка к дикарям Южного архипелага могла бы открыть нам целый цикл статей об этих аборигенах-каннибалах».

 

Часть островов Южного архипелага была давно объявлена заповедной зоной, над которой не летали самолёты и в которую не заходили корабли. На этих островах жили воинственные племена туземцев, не пускавшие в свой маленький мир никого: ни торговцев, ни военных, ни священников и ни учёных. После нескольких неудачных попыток наладить контакт с островитянами, правительство решило не вмешиваться в жизнь аборигенов, надеясь, что когда-нибудь они сами и по собственному желанию вольются в цивилизованный мир. Но проходили столетия, а туземцы продолжали жить обособленно, не пытаясь установить хоть какую-то связь с внешним миром.

Много отчаянных журналистов и фотографов пытались проникнуть на эти острова, но почти все они погибали от стрел и копий воинов или от акул, когда убегали от преследователей. Любая фотография или репортаж о жизни воинственных племён всегда вызывали во всём цивилизованном мире ажиотажный интерес, а газета или журнал, опубликовавшие такой материал, были просто обречены на успех.

 

«Но ведь это очень опасно, — тяжело вздохнул Симон. – А вдруг парню до сих пор элементарно везло? Конечно, бывают такие случаи, когда полоса везения длится достаточно долго, но рано или поздно и она у всех заканчивается. Вот если бы знать, что святой Эйнор навсегда уселся к Герону на плечо, тогда я с лёгкой душой послал бы его даже в кратер вулкана Муякуан, на который тоже ещё не ступала нога человека».

Вулканологи и исследователи давно заметили странную особенность этого вулкана и самого острова, на котором он находился. Стоило только кому-нибудь высадиться на побережье острова, как сразу же активность вулкана резко возрастала, и из-под земли начинали вырываться струи раскалённого пара и воды. Даже летательные аппараты, приближаясь к вершине вулкана, всегда были вынуждены срочно уходить из этого района, спасаясь от неожиданного и мощного выброса пепла, камней и дыма. Весь остров, словно живое существо, сердился на незваных гостей и всячески старался отпугнуть и отогнать их от себя.

«Нет, настаивать и требовать от него выполнения какого-то специального задания я, конечно же, не стану, — решил Симон, — а просто предложу ему отдохнуть и подлечиться после аварии в каком-нибудь санатории на этих островах, благо, что их там хоть пруд пруди. Все расходы за счёт издательства, как премия за отличную работу, а фотографии…, все фотографии на его усмотрение. Я-то знаю, что этот парень обязательно вляпается в какую-нибудь жуткую историю типа камнепада в горах или бегства от мутантов столичной канализации.  Сейчас пойду к шефу и предложу ему такой план, а то он заметно поскучнел после того, как Герон оказался в больнице».

 

Дверь в кабинет резко распахнулась и в комнату ворвался Эдди.

– Симон, — закричал он прямо с порога, — я только что звонил в больницу, и мне сказали, что Герон выздоровел и ушёл домой!

– Во-первых, не выздоровел, а был исцелён святым Эйнором, — спокойно поправил его редактор. – А во-вторых, не ушёл, а сбежал и вовсе не домой, а в загородный клуб «Нирвана», причём не один, а вместе с Фризой Корвелл. Как видишь, Эдди, твоя информация искажена до предела.

– Матерь божья! – ахнул Эдди. – Так это же сенсация!

– И за ней сейчас гоняются все репортёры столицы,- улыбнулся Симон. – Кстати, не пытайся ему звонить, потому что у него отключён телефон.

– Ну и Гера! – развёл руками Эдди. – И когда только он успел охмурить самую богатую невесту нашей планеты?

– А ты бы поменьше сидел в своей лаборатории и почаще появлялся на людях, — усмехнулся Симон. – Вот тогда, возможно, и тебе удалось бы отхватить нечто подобное.

– Нет, ничего путного из этого бы не вышло, — отмахнулся Эдди. – Я – интроверт и от большого скопления людей у меня начинает кружиться голова. Если дозвонишься до этого прощелыги, то спроси, когда он принесёт или хотя бы вышлет мне новые фотографии.

– У него должно быть что-то особенное? – заинтересовался редактор.

– Маскарад в Гутарлау, ну, и так что-нибудь по мелочам, — пожал плечами Эдди. – Вообще-то он обещал не расставаться с камерой ни днём, ни ночью.

– Мне он тоже кое-что обещал, — поднимаясь из кресла, прокряхтел Симон. – Так что за ним большой должок.

– Парень чудом вернулся с того света, а мы уже торопимся долги с него содрать, — захохотал Эдди. – Может быть, ты ещё потребуешь от него отчёт о пребывании в загробном мире?

– Замечательная мысль, — согласился с Эдди редактор, выходя вместе с ним из кабинета. – Пусть только появится в редакции, а уж мы из него здесь всю душу вытрясем.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s