Книга третья. Глава 13


Четырёхвесельный катран быстро удалялся от берега, на котором стояла одинокая фигура яфридки с платком в поднятой вверх руке. Она махала им вслед уходящему судну, а из её глаз нескончаемо текли слёзы, мешая смотреть вдаль. Фризла быстро вытирала глаза платком и снова размахивала им над головой, словно пыталась помешать ветру, уносившему катран Бича от берега.

Когда судно стало уже совсем маленьким и казалось, что оно должно вот-вот исчезнуть, Фризла вдруг увидела, как Бича встал во весь рост и, взяв в верхние руки вёсла, помахал ими в ответ. Яфридка зарыдала во весь голос и прижала платок к глазам, но после того, как она их вытерла и успокоилась, то оказалось, что катран уже исчез за горизонтом.

 

«Ну, а если всё же настоящий Бича вдруг появится в этой гутарле? – спросил Гер яфрида. – Ведь в жизни чего только не случается. Как ты потом станешь выкручиваться из этой истории»?

– Не появится, — ответил ему Бича-Яфру, энергично работая вёслами. – А не появится потому, что сегодня ночью он со всей своей командой геройски погиб сражаясь с пиратами Гамайского моря.

«Когда ты успел про это узнать»? – прищурился Гер.

– А тогда, когда ты лупасил на отдушке в обнимку с Фризлой, — захохотал Бича-Яфру.

«Так, — проворчал Гер, —  значит, меня ты укладываешь спать, а сам в это время шарахаешься невесть где».

Невесть где я шарахаюсь не весь, а лишь частично, — продолжая смеяться, ответил ему бог яфридов. – Так уж получилось, что в этот раз ты не попал в ту часть моего сознания, которая решила погулять по планете.

«Постой, постой, — задумался Гер. – Уж не хочешь ли ты таким способом определить, в какой части твоего сознания я спрятался? Так ведь я тебе уже сказал, что нахожусь я сейчас в центре твоей чистой энергии».

– Это изнутри тебе кажется, что ты находишься в центре, — вздохнул Бича-Яфру. – А я вот выяснил, что ты гуляешь в моей душе, как мартовский кот: где сильнее пахнет, то туда тебя и несёт.

«В смысле? – не понял его Гер. – Что ты хочешь этим сказать»?

– Да то, что по моим расчётам ты всегда оказываешься там, где только начинает зарождаться какая-то новая или оригинальная мысль. И получается так вовсе не из-за того, что ты так хочешь, а оттого, что в этом заключается главная особенность твоей собственной энергии, — усмехнулся бог яфридов. —  Как видишь, скоро я буду знать о тебе больше, чем ты сам.

«Ну, ещё бы! – фыркнул Гер. – Во-первых, ты – бог, хоть и не людского племени, а всё-таки бог. А во-вторых, со стороны-то виднее. Но должен тебе сказать, что мне с моей стороны тоже кое-что виднее, чем тебе».

– И что же именно? – заинтересовался Бича-Яфру.

«А то, что когда ты надеваешь очередную маску, то меняется цвет не только у твоего сознания, но и у подсознания тоже», — ответил ему Гер.

– Оба-на! – воскликнул Бича-Яфру и перестал грести вёслами. – Вот с этого момента поподробнее и не жалея красок.

«Конечно, потому что именно о красках и идёт речь, — усмехнулся Гер. – Да ты греби, греби, а то нас обратно в гутарлу унесёт».

– Ох, и любишь же ты потянуть кота за…, — вздохнул Бича-Яфру, вновь начиная грести.

«За хвост и только за хвост, — посмеиваясь, закончил за него Гер. – А ты знаешь, почему тебя сегодня так тянет на кошачью тему»?

– ….

«Да потому, что в тебе сейчас играет энергия Кайсы, — сам ответил на этот вопрос Гер. – И энергия эта осталась у тебя не в сознании, а в подсознании. Маску-то ты давно снял и сознание тоже освободил от её энергии, а вот подсознание твое, похоже, что навсегда изменило свой оттенок. Как видишь, и я знаю о тебе больше, чем ты сам».

 

Некоторое время Бича-Яфру молча и размеренно грёб веслами.

– А как насчёт остальных масок? – наконец спросил он Гера. – Они тоже наследили в моём подсознании?

«За Осмуна сказать ничего не могу, — пожал плечами Гер. – Ты же знаешь, что он на любом фоне невидим, а цвет Юргена настолько слаб и невзрачен, что я не всегда его и замечаю. Оно и понятно почему: его энергию ты скопировал не с артефакта, а с кота Барсика, которому до бога ой, как далеко. Но, может быть, я не прав»?

– Нет, всё верно, — согласился с ним Бича-Яфру. – А как ведёт себя энергия Кайсы? Она живёт сама по себе или всё-таки смешивается с моей энергией?

«Кошки всегда гуляют сами по себе, когда они не гуляют с котами, — усмехнулся Гер. – Вот и энергия Кайсы становится ярко выраженной лишь тогда, когда находится на периферии, но стоит ей только начать своё движение к центру, как она сразу же растворяется в твоём подсознании. А твоя самодиагностика разве не показывает тебе все эти изменения»?

– Моя самодиагностика не работает так, как ей положено с того момента, как Нарфей соединил наши души, — вздохнул бог яфридов, сильно загребая левыми вёслами для того, чтобы выровнять катран и пристать к песчаной отмели острова. – А теперь ей мешает не только твоя энергия, но и энергия всех моих масок.

«А коррекцию диагностики ты провести не можешь, потому что не знаешь всех параметров энергии Нарфея, Кайсы и всех прочих посланников, чьи маски ты на себя уже примерил. Так»?

– Правильно, — снова подтвердил бог яфридов. – Хотя теперь и этого уже недостаточно учитывая то, что каждая новая маска влияет на все прежние, а они соответственно влияют на неё. В результате мы имеем уравнение с множеством неизвестных, не решив которое, мы не поймем, кто мы и что мы сейчас из себя представляем.

 

Катран с разгона уткнулся в берег и Бича-Яфру, прихватив сумку с артефактами, спрыгнул на влажный песок островного пляжа. Затем он увеличил размер своего биополя, став уже настоящим Яфру, превратил материю катрана со всеми его товарами в энергию и спрятал её в тот энергетический рюкзак, который они с Героном недавно создали в катакомбах.

«Когда вернёмся домой, я имею в виду Гутарлау, то на товары Борсого мы можем кое-что выменять у Адама, — предложил Гер. – Да и за знак элферна мы ещё с ним не рассчитались, а оружие Чукмака не может не заинтересовать археолога».

– Обязательно с ним поторгуем, — кивнул головой Яфру, шагая по узкой тропинке вглубь острова. – У археолога теперь хранится очень много нужных и полезных для нас вещей. Но его сейчас опекает Гунар-Ном и, если я не ошибаюсь, то повелителя гномов интересует вовсе не археолог, а те предметы, которые появились из шкатулки Фана. И Чет, кстати говоря, тоже неспроста крутится рядом с Адамом. В таких условиях нам трудно будет вести обмен с археологом.

«Ты сейчас начнёшь колдовать над обручем Гримм-Нома, а он, как-никак, родной брат Гунар-Нома, — задумался Гер. – Если мы появимся у Адама под маской Гримм-Нома, то, может быть, его братец не станет нам мешать? А Чета, чтобы он не путался под ногами, затолкаем ещё в какую-нибудь посудину. Сколько его четвертушек крутится у Адама»?

– Две, — ответил ему бог яфридов. – Третья дежурит у больницы, а четвёртая сидит в бутылке, но не в этом дело. Чет в любом случае нам не помеха, потому что он всем враг по определению. Тёмная энергия Хатуума воюет и всегда воевала практически со всеми посланниками. Конечно, были и такие случаи, когда кто-нибудь из нас заключал союз и с Хатуумом, но, как правило, такие союзы были недолговечны и быстро распадались. Затолкать Чета в бутылку – не проблема, вот только не забывай, что в нашем положении мы никогда и ни в чём не должны повторяться. Ну, а что касается братьев Ном, то их родственная связь может оказаться, как плюсом, так и минусом.

«М-да, интриги, интриги, интриги, — вздохнул Гер. – И что вам всем не жилось в мире и согласии»?

– А то, что всех слишком много, а всего слишком мало и на всех не хватает, — усмехнулся Яфру.

«Вот, вот, — проворчал Гер. – Налетели толпой на одну маленькую планетку, передрались все в пух и прах, а теперь и мы из-за вас страдаем».

– Помолчал бы уже, — поморщился Яфру. – Забрался к богу в душу, а сам какого-то страдальца из себя корчит.

«А я не за себя беспокоюсь, а за всех остальных», — запротестовал Гер.

– А ты спросил их всех остальных-то? – криво усмехнулся бог яфридов. – Всеобщая гармония – красивая сказка для маленьких детей и романтиков. Мир создан таким, каков он есть и если ты не можешь его изменить, то тебе в любом случае придётся под него подстраиваться или же создать свой собственный мир и в нём уединиться.

«Но почему же обязательно уединиться? – не сдавался Гер. – Найти единомышленников и всем вместе строить свой гармоничный мир».

– Ваш мир, если он станет достаточно большим, рано или поздно станет мешать другому миру, тому, с которым вы не согласны, — отмахнулся от него Яфру. – И вы будете вынуждены с ним воевать, защищая свою жизнь и свой гармоничный мир. А теперь оглянись в прошлое и скажи мне, не это ли до сих пор происходило на планете? Любое сообщество считает именно свой мир самым правильным и гармоничным, а всё, что не вписывается в его рамки, называет ересью и заблуждением.

 

Яфру остановился недалеко от временного портала и снял с плеча дорожную сумку.

– Ладно, давай закончим эту бесполезную и бессмысленную дискуссию, — сказал он, присаживаясь на траву и доставая из сумки обруч Гримм-Нома. – Мне нужно сосредоточиться и поэтому постарайся меня не отвлекать. Лучше понаблюдай за теми процессами, которые будут происходить в моём подсознании. Как мы только что выяснили, тебе со своей позиции всё видится несколько иначе, чем мне.

Бог яфридов расстелил на траве холщёвую сумку, положил на неё обруч и, внимательно глядя на него, стал разминать пальцы рук, словно опытный медвежатник перед тем, как начать взлом сложного сейфа. Затем он закрыл глаза, протянул к обручу сразу все свои ладони и начал медленно водить ими над обручем, произнося еле слышным шёпотом какие-то непонятные слова.

«Практически всё то же самое, что и в шагуне Борсого, — подумал Гер, глядя на эти манипуляции, — разве что только шёпот добавился. Неужели он и сейчас играет на публику? А зачем? Не хочет, чтобы я знал, как это делается? Так я без его помощи всё равно ни один артефакт не смогу активировать».

 

Продолжая что-то нашёптывать, Яфру стал размахивать кистями рук над обручем, словно бы подгоняя к лицу воздух, и стал при этом похож на парфюмера, оценивающего качество новых духов. И действительно в следующее мгновение Гер уловил тончайший аромат, который источал волшебный обруч.

«Обоняние – это его конёк, — думая о боге яфридов, мысленно усмехнулся Гер. – Из меня такой нюхач никогда не получится: не та наследственность…. А впрочем, что это я себе раньше времени приговор выношу? Интуиция Нарфея подкреплённая обонянием Яфру тоже может дать неплохой результат».

Пользуясь обонянием Яфру, Гер стал тоже принюхиваться, пытаясь понять происхождение и природу этого запаха. И вскоре у него появилось ощущение того, что он находится в кузнице рядом с наковальней и пылающим горном. Особый аромат обруча, словно бы расслоился, показывая, из чего он состоит: запах раскалённого металла, запах пота и запах горящего горна. Кузнец достаёт из красных углей разогретую до белого каления полоску металла и начинает ловко и уверенно стучать по ней молотом, непрерывно произнося при этом слова не то песни, не то молитвы.  И чем дольше куёт кузнец, тем звонче становится металл и вскоре уже кажется, что и кузнец и полоска металла поют в унисон какую-то красивую и загадочную песню, мелодия и слова которой навсегда остаются в душе каждого из них.

Нельзя сказать, что Гер слышал эту песню, но он очень хорошо ощущал её вибрацию и мелодичность.

 

Яфру перестал шевелить кистями рук и вдруг громко запел ту самую песню, которую только что пели для Гера кузнец и полоска металла на наковальне. Обруч сразу вспыхнул ярким цветом, заискрился змейкой полудрагоценных камней, и вокруг него мгновенно возникло облако бело-красного цвета, похожее на язычки пламени, которые пляшут над раскалёнными углями.

«Я смог создать только немой образ заклинания для активации, а Яфру знает ещё и то, как можно озвучить такой образ, — понял Гер. – Значит, сейчас он пользовался не только обонянием и интуицией, а ещё какими-то чувствами и особыми способностями. Свой меч в магазине Зацмана Яфру не смог отличить от подделки, потому что ему мешала энергия Фана, но почему тогда бог яфридов с лёгкостью согласился активировать кулон Кайсы? Да и сейчас он не отказывается от того, чтобы воспользоваться и другими артефактами из шкатулки…. Может быть, ловушка Фана действует только на того посланника, который и создал тот или иной предмет и потому Яфру не боится экспериментировать с чужими магическими предметами…? Ох, что-то он мне не договаривает».

А бог яфридов в это время уже надел на голову обруч и стал готовиться к преобразованию своей энергии в энергию Гримм-Нома.

«Сегодня он явно не торопится, — слегка улыбнулся Гер, наблюдая за действиями зелёного бога. – А почему…? Растягивает удовольствие, хочет лучше разобраться в нюансах этого процесса или просто преподаёт мне урок, зная, что я сейчас слежу за тем, что он делает? Он просил присматривать за состоянием его подсознания, но в нём-то как раз сейчас ничего и не происходит. Его чистая энергия (хотя я теперь уже никак не могу назвать её таковой) пока абсолютно не реагирует на те изменения, которые происходят за пределами её границы. Значит, это должно произойти позже, вероятно тогда, когда Яфру начнёт пользоваться своей новой маской».

Божественная аура изумрудного цвета стала вдруг быстро уменьшаться и вскоре сравнялась с аурой магического обруча. Мощность и концентрация энергии яфридов была гораздо выше энергии Гримм-Нома, и поэтому поначалу казалось, что биополе обруча попросту исчезло. Но очень скоро цвета ауры стали изменяться, переходя от изумрудных оттенков в бело-красные. Когда яркость и мощность новой энергии достигла своего предела, Яфру, а вернее теперь уже Гримм-Ном, резко увеличил биополе до божественного размера. Тело яфрида словно растворилось в воздухе, а на его месте возник маленький кряжистый человек в кожаном полудоспехе, с высоким ёжиком волос и кудлатой бородой, часть которой была заплетена в мелкие косички.

 

– Ну, вот и все дела, — немного уставшим, но довольным голосом произнёс карлик. – А как себя чувствует мой маленький шпион? — обращаясь уже к Геру, добавил он.

«Эти манипуляции никак не повлияли ни на меня, ни на твою чистую энергию, — сообщил ему тот, — если не считать того, что все твои прежние маски сразу куда-то исчезли. Даже Кайса и та не смеет приблизиться к твоей новой энергии. Кстати, ты случайно не знаешь, какие у неё были отношения с Гримм-Номом»?

– Раньше не знал, а теперь просто не могу не знать, — засмеялся карлик,  — потому что я – и есть тот самый Гримм-Ном.

«Ты хочешь сказать, что в обруче заключена даже чистая энергия Гримм-Нома, а кулон Кайсы и пояс Осмуна являются лишь частью своих создателей»?

– Ты стал быстро соображать мой друг, — продолжая улыбаться, ответил ему Гримм-Ном. — Обруч – самый главный мой артефакт, в котором заключены все мои способности и вся моя сущность. Теперь даже Гунар-Ном не сможет отличить меня от своего брата, потому что я и есть его родной брат. Ну, а что касается Кайсы, то могу тебе сказать, что отношения у нас с ней были всякие. Иногда она царапалась и кусалась, а иногда сидела у меня на коленях и что-нибудь ласково мурлыкала мне на ухо.

«Ясно, — усмехнулся Гер. – А происходило так, наверное, от того, что ты её иногда гладил, а иногда таскал за хвост. Я не ошибся»?

– Да, всякое бывало, — словно вспоминая прошлое, вздохнул Гримм-Ном, — и любили, и ругались, и снова любили.

 

Чем дольше Гер беседовал с карликом, тем больше осознавал, насколько велика разница между маской Гримм-Нома и остальными масками. Если раньше Яфру только притворялся, изображая из себя Кайсу, Осмуна или Юргена, то сейчас бог яфридов настолько вошёл в новую роль, что, кажется, забыл самого себя. Гер не прекращал внимательно следить за состоянием чистой энергии многоликого бога и вскоре стал замечать какое-то странное движение на периферии подсознания, которое, как и всегда выглядело, словно шар, но сейчас его поверхность стала деформироваться в различных точках, прогибаясь вовнутрь, будто бы кто-то снаружи настойчиво пытался войти в это замкнутое пространство.

«Что-то не нравится мне такая карусель, — подумал Гер, с опаской наблюдая за этим процессом. – Уж не собирается ли Гримм-Ном захватить подсознание бога яфридов»?

 

«Гримм-Ном – слишком длинное и неудобное для произношения имя, — небрежным тоном произнёс Гер, обращаясь к карлику. – Может быть, мне нужно называть тебя как-то иначе? Как тебя звали в детстве»?

– Меня всегда звали Гримм-Ном и только Гримм-Ном, — нахмурился тот, — но можешь называть меня повелителем, хоть ты и не из нашего племени.

«Всё ясно, — подумал Гер. – Нужно срочно возвращать Яфру, пока этот карлик вконец не оседлал доверчивого яфрида. Но действовать придётся очень осторожно. Мне кажется, что этому заносчивому гному не очень-то понравится идея вновь превратиться в ящера».

«А скажи мне, повелитель, — как можно учтивее обратился Гер к карлику. – Можешь ли ты, пользуясь своею новой способностью, превратиться в Гунар-Нома? Ведь вы – родные братья, а значит, и тип энергии у вас должен быть одинаковым».

– Тип энергии, конечно, одинаковый, — согласился с ним Гримм-Ном, — но её внутренние параметры у нас с братом разные. Нет, для этого мне нужен какой-нибудь его артефакт, пусть даже самый простенький и безобидный.

«А среди тех вещей, которые нам отдали яфриды, разве нет ничего, что бы принадлежало твоему брату»?

Карлик на пару мгновений задумался, а затем радостно хлопнул себя ладошкой по лбу.

– Точно! – воскликнул он. – Монокль Гунар-Нома, который он создал для обнаружения артефактов. Мой братец – страстный коллекционер и вечно болтается по всяким галактикам и планетам в поисках магических предметов. Кстати, если бы можно было найти тот тайник, в котором он хранит свою коллекцию, то уверяю тебя, нам там было бы, чем поживиться.

«А вдруг этот монокль как раз и подскажет нам, где стоит искать тайник твоего брата», – предположил Гер.

– Вот это-то мы сейчас и проверим, — азартно потёр ладони карлик. – Я давно мечтаю найти его тайник. У него в детстве была такая забава: прятать мои любимые игрушки в самые неожиданные места из-за чего мне каждый раз приходилось переворачивать в доме всё вверх дном, а вся вина за беспорядок, конечно же, полностью ложилась на меня.

 

Он достал из сумки монокль, достаточно быстро его активировал и сразу же начал преобразовывать свою энергию в энергию брата. Несмотря на то, что в этот раз весь процесс происходил очень быстро, Гер всё же успел заметить, что промежуточным звеном в этом превращении всё равно оказалась энергия зелёного бога. Как только закончились все изменения, то уже вместо карлика на поляне стоял маленький гном в бархатном кафтане и большой широкополой шляпе.

«До чего же вы с братцем непохожи-то, — удивлённо покачал головой Гер, обращаясь к гному. – Если бы не знал, то никогда бы не поверил в то, что вы – родные братья».

– Родные мы только по матери, — усмехнулся Гунар-Ном, — и поэтому правильнее было бы называть нас единоутробными. Но мы с братом стараемся не афишировать историю своего происхождения.

Гер внимательно осмотрел сознание и подсознание многоликого бога и с облегчением отметил, что деформация шара, в котором находилась чистая энергия зелёного бога, прекратилась, а цвет общего сознания, хоть и не намного, но всё-таки изменил свой оттенок.

«Монокль, наверное, очень слабый артефакт для того, чтобы скрываться под такой маской»? – спросил Гер, сознательно никак не называя многоликого бога.

– Да, конечно, — согласился тот. – В этой маске я похож на страуса, который прячет голову в песок. Такой маскировкой можно обмануть разве что братьев из ТОРКа, да и то с переменным успехом.

«Может быть, предложить ему примерить ещё какую-нибудь маску, для того, чтобы он уже наверняка забыл про карлика? – задумался Гер. – Что у нас там ещё есть? Браслеты и медальон Тууслы…? Нет, что-то мне сейчас не очень хочется увидеть на полянке эту маму».

«А знаешь что,  Яфру? — решился, наконец, Гер. – Давай-ка, мы с тобой вернёмся в исходную точку».

– Мы как-то уже договаривались, что ты будешь называть меня по имени той маски, которую я ношу, — с улыбкой напомнил ему гном. – Пусть тебя не обманывает впечатление того, что мы сейчас на острове одни. Кому надо, тот увидит и услышит нас из любой точки планеты и даже галактики. Я, конечно же, принял некоторые меры предосторожности, но это всё равно не даёт нам право нарушать основные принципы конспирации. А теперь объясни мне, зачем тебе понадобилась исходная точка?

«Я заболдаю тебе шибака занятну хараламу, но тока тады, ежоли вновь поглазею здесь бродюжника Бича, — усмехнулся Гер. – Никому боля я енту хараламу болдать не моги.

– Хм, — задумался гном. – А знаешь, ты меня заинтриговал. Ну, хорошо, давай вернёмся к Бича.

 

Это преобразование закончилось ещё быстрее, чем предыдущее и вот уже бродюжник Бича развалился на траве, закинув за голову верхние руки.

– Ну, давай, болдай свову хараламу, — немного уставшим голосом произнёс он, явно намереваясь расслабиться и отдохнуть.

«Сейчас, — пообещал ему Гер, — вот только дай мне немного осмотреть твоё сознание и чистую энергию».

– А что ты там хочешь увидеть? – закрывая глаза от яркого света Иризо, поинтересовался Бича-Яфру.

«Маленького злобного карлика, который чуть было, не сожрал большого и доверчивого яфрида».

Бича-Яфру на несколько мгновений замер, затем резко открыл глаза, а потом и вовсе сел, опираясь на хопер.

– Ты опять фантазируешь, или действительно заметил что-то серьёзное? – недоверчиво спросил он.

«Да какие уж там фантазии, — отмахнулся от его слов Гер. – Мы стояли с тобой на краю пропасти. Область твоей чистой энергии была атакована подсознанием Гримм-Нома, словно больная антилопа, упавшая в воду на радость стае пираний. Ещё немного и от Яфру, да, наверное, и от меня тоже, уже ничего бы не осталось. Ты не просто надел маску Гримм-Нома, ты действительно им стал, а его подсознание окружило и блокировало твою чистую энергию, пытаясь её разрушить и уничтожить.  Ты мгновенно забыл о том, что ты – бог яфридов, потому что ты стал богом гриммов, и только хитростью мне удалось убедить тебя снова стать самим собою. Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что душа каждого из посланников уникальна и её возможности и способности скрыты от всех за семью печатями. Больше никогда и ни в кого полностью не превращайся, иначе ты навсегда потеряешь самого себя и вовсе не факт, что ты когда-нибудь вновь вернёшься в своё сознание. Во всяком случае, в душе у Гримм-Нома я такого желания не обнаружил и если бы не его жадность и детские обиды на проделки единоутробного брата, то неизвестно, чем бы вся эта история и закончилась. Вот такая моя харалама».

Бича-Яфру сорвал высокий стебелёк какого-то растения, и стал задумчиво жевать его верхушку, время от времени лениво сплевывая в траву.

–  Твова харалама действительно шибака занятна, — наконец произнёс он, откинув в сторону изжёванный стебелёк. —  А теперь попробуй вспомнить и описать в красках все те изменения, которые ты заметил, как в моём сознании, так и в подсознании.

 

И Гер начал свой рассказ, стараясь не упустить из виду ни одну, даже самую незначительную деталь, попутно вспоминая при этом, как все свои ощущения, так и диалоги с обоими повелителями гномов. Яфру слушал его, не перебивая и не переспрашивая. Он словно уснул, сидя на хопере и поддерживая голову всеми четырьмя ладонями.

 

«Мне кажется, что мы должны придумать какой-нибудь клапан или стоп-кран для того, чтобы вновь не оказаться в такой ситуации, — предложил Гер, закончив свой рассказ. – Я понимаю, что всего не предусмотришь, но лучше десять раз вернуться в исходную точку, чем один раз прыгнуть наобум и исчезнуть навсегда».

– Да, предохранительный клапан нам просто необходим, — согласился с ним Яфру. – И ведь как незаметно всё произошло-то. Я даже не почувствовал того, как стал совсем другим. Казалось, что всё под контролем и нет никаких причин для беспокойства. Вот так действовал и Фан вместе со своей шкатулкой: когда начинаешь понимать, что тебя обманули, то изменить уже ничего не можешь.

«Ты достаточно медленно преобразовывал энергию Гримм-Нома. Так было необходимо или ты просто не хотел торопиться»? – поинтересовался Гер.

– Попутно с преобразованием я ещё изучал все способности и возможности этой энергии, — признался бог яфридов, — да видно так увлёкся, что не заметил, как полностью превратился в Гримм-Нома. Что же, я получил хороший урок, а ты снова вытащил меня из очередной ловушки. Но как ловко ты обманул этого карлика!

«Мне просто повезло, а он всего лишь ещё не успел освоиться и войти в образ, — отмахнулся Гер. — Ведь я-то действовал скорее интуитивно, чем расчётливо. Так что благодарить нам нужно Нарфея и его интуицию, частичка которой живёт и во мне».

– Везение всегда сопутствует тому, у кого есть что везти, — улыбнулся Яфру. – Три знака элферна, которые сейчас находятся в твоём теле, тоже влияют на все твои действия.

«Кстати, а помнишь тот камнепад в горах? – вдруг задумался Гер. – Ведь Кайса тогда тоже достаточно плотно обхватила твоё сознание, но когда тебе вновь понадобилось стать яфридом, ты сделал это легко и непринуждённо. В чём разница между Гримм-Номом и богиней кошек? Или, может быть, секрет кроется в мощности их магических предметов»?

– Разница буквально во всём, — ответил бог яфридов. – Начнём с того, что Кайса – женщина и обладает иным типом мышления, который как раз и формируется в области подсознания. Как бы я ни старался стать настоящей богиней кошек, но до тех пор, пока во мне живёт мужское начало, все мои старания разобьются именно  об эту преграду.

Гримм-Ном – ярко выраженный мужик: могуч, вонюч и волосат, несмотря на то, что ростом мал. Его мужское начало не создано для того, чтобы с кем-то делить свои владения. Ему нужно всё или ничего. Он блокировал мою чистую энергию и начал её разрушать, потому что на этом месте должно было находиться его подсознание, а моё сознание в это время ему только помогало, то есть я уничтожал себя своими же руками.

Ну, а если уж мы стали говорить о наших масках, то не должны обойти вниманием и Осмуна, а он – создание бесполое, и потому абсолютно для меня безвредное.

Теперь о том, что касается магических предметов этих посланников. Они тоже все сильно отличаются друг от друга, как по мощности, так и по наличию всевозможных способностей своих создателей. Обруч Гримм-Нома – наиболее насыщенный, потому что повелитель гриммов вложил в него и частичку своей чистой энергии. В кулоне Кайсы заключены практически все способности богини кошек, но своё женское начало она решила оставить при себе. Пояс Осмуна обладает всего одним качеством своего создателя – маскировкой, но зато она настолько сильная, что способна обмануть кого угодно.

 

Гер слушал бога яфридов, а сам не переставал следить за состоянием его подсознания и заметил, что оболочка  шара меняла свой цвет в зависимости от того, о ком в этот момент говорил многоликий бог.

«Они все и навсегда отметились в его подсознании, — подумал Гер, — но проявляют себя лишь на периферии, а опускаясь к центру, сразу блекнут и растворяются, теряя свою индивидуальность».

 

«Послушай, Яфру, — произнёс Гер, выслушав монолог бога, — а почему бы тебе не воспользоваться маской Осмуна, для того, чтобы обмануть Гримм-Нома? Энергия Кайсы вряд ли подойдёт для этой цели, если учесть ещё и то обстоятельство, что у богини кошек и повелителя гриммов в прошлом были бурные романтические отношения. Зато Осмун, как бесполое создание, да к тому же ещё и невидимое, никак не может быть объектом для атаки карлика».

– Я уже думал об этом, — усмехнулся бог яфридов. – Мысль замечательная, но она нам не подходит по одной простой причине: под маской Осмуна ты ничего не видишь, а, следовательно, не сможешь повлиять на ситуацию. Я же, как оказалось, теряю контроль над собой абсолютно незаметно и неизвестно, на какой стадии преобразования. Нет, мой друг, давай искать другой вариант.

«Тогда я предлагаю провести небольшой эксперимент, — предложил Гер. – Ты сейчас наденешь маску Осмуна, а затем начнёшь рассуждать на тему об особенностях повелителя гримов и его обруча. Если моя теория верна, то я должен увидеть его энергию на краю твоего подсознания, а маска Осмуна, возможно, ещё и усилит этот эффект».

– Хо! – воскликнул бог яфридов, явно заинтересовавшись этой теорией. – Ну, давай попробуем.

 

Яфру почти мгновенно надел маску Осмуна, но остался в теле яфрида, потому что под куполом этой энергии он всё равно был абсолютно невидим. А затем Осмун-Яфру стал рассказывать Геру о том, какими способностями обладает Гримм-Ном, и какие свои качества он передал обручу при его создании.

«Вижу! Я его вижу! – вдруг закричал Гер. – Вся энергия Гримм-Нома растеклась по оболочке твоего подсознания. Вот сейчас бы самое время и сорвать мне стоп-кран».

Яфрид, продолжавший всё также сидеть на полянке,  на несколько мгновений задумался, а затем крякнул и решительно взмахнул правой нижней рукой.

– Пусти в него свою молнию, — посоветовал он Геру, — но только маленькую-маленькую.

Тот молча пожал плечами, поднатужился и выпустил небольшой разряд, который вдруг взорвался, словно новогодний салют и разлетелся во все стороны мелкими искрами.

– Ах, ты крюга шестипалый! – аж подпрыгнуло на траве тело яфрида. – Мокрой задницей, да на оголённые провода! Я же просил маленькую молнию.

«Да меньше уже и некуда, — стал оправдываться Гер. – Я же не виноват в том, что эта молния взорвалась практически у меня в руках».

– Понятно, — проворчал Осмун-Яфру. – А что там с Гримм-Номом?

«Выпал в осадок, — усмехнулся Гер. – Вероятно, с этой стороны он не ожидал нападения».

– Вот это и называется электрошоковая терапия, — растирая сведённые судорогой мышцы, прокряхтел бог в маске. – Ничего эффективнее такого стоп-крана придумать уже невозможно, но очень не хотелось бы пользоваться им слишком часто.

«Ты решил отказаться от второй части эксперимента»? – спросил его Гер.

– Ни в коем случае, — решительно заявил многоликий бог. – Мы просто обязаны оседлать и приручить этого карлика. Говоря о стоп-кране, я имел в виду изучение новых мощных артефактов, без которых нам не обойтись в нашей игре.

«Эта игра всё больше становится похожа на битву, — вздохнул Гер, — и моё израненное тело, которое сейчас лежит в больничной палате – лучшее тому подтверждение».

– То, что для простых людей война, для вождей и политиков – игра, — усмехнулся бог в маске, — а ты у нас солдат универсальный: сам себе армия и сам предводитель. Нападать на твоё тело будут лишь до тех пор, пока не поймут, что уничтожить его невозможно и вот тогда-то все и накинутся на нашу грешную душу. Ты готов продолжить эксперимент?

«Универсальный солдат всегда готов, — проворчал Гер, — даже несмотря на то, что находится сейчас в коматозном состоянии».

– Вот это и есть настоящий супер боец, — хохотнул Осмун-Яфру. – Ну, всё, начинаю превращаться в Гримм-Нома. Он у нас парень толстокожий и один разряд твоей молнии ему не навредит. А если он не поймёт с первого раза, то не стесняйся и бей больнее.

«То ты кричишь, что тебе больно, а то вдруг просишь бить ещё сильнее, — покачав головой, вздохнул Гер. – Не слишком ли быстро ты меняешь своё мнение»?

– Да разве это быстро? – послышался скрипучий голос карлика.

«Так, понятно, — подумал Гер, начиная готовиться к атаке. – Второй раунд уже начался».

 

Ещё пять раз многоликий бог и Гер возвращались в исходную точку и начинали всё сначала пока, наконец, не добились того, что энергия Гримм-Нома успокоилась и перестала нападать на подсознание бога яфридов. Карлик уже не стоял в самоуверенной позе на поляне, а в изнеможении валялся на измятой траве, прикрыв глаза от усталости.

 

«Как самочувствие моего повелителя»? – поинтересовался Гер, стараясь, чтобы эта фраза не прозвучала слишком глумливо.

– Да пошёл ты, — вяло огрызнулся карлик. – Всю душу мне расковырял и вывернул.

«Нет, с таким настроением и в таком состоянии нам нельзя садиться за карточный стол, — заметил Гер. – Тебе впору лекарства пить, а не в покер играть».

– Всё, что я сейчас хочу, так это начистить кому-нибудь морду, — устало и мечтательно произнёс Гримм-Ном. – Короткий прямой, хук справа, хук слева и апперкот.

И прямо лёжа на траве и не открывая глаз, карлик начал боксировать с воображаемым противником. Отправив его, по-видимому, в глубокий нокаут, бородатый карлик удовлетворённо вздохнул, раскинул в стороны руки и полностью расслабился.

– Вот это игра, так игра, а не то, что твой покер, — сказал он, приоткрыв один глаз.

«И ты всерьёз полагаешь, что можешь дать в морду Фану»? – насмешливо спросил его Гер.

– Фан – судья, а судью бить нельзя: дисквалификация, как минимум, — ухмыльнулся Гримм-Ном. – Зато с ним можно «побеседовать» в домашней обстановке и без свидетелей.

«Наша с тобой дисквалификация – это ссылка на Тангаролла, — напомнил ему Гер, — а домашней обстановки у Фана не существует: где бы он не появился, он – везде судья. Так что снимай боксёрские перчатки и бери в руки карты».

Карлик снова закрыл глаз и сделал вид, что отдыхает и греется в лучах полуденного Иризо.

 

«М-да, с этим типом можно запросто всю игру завалить, — подумал Гер. – А может быть, он просто притворяется? Очень уж сомнительно, что богиня кошек стала бы заводить роман с тупицей. Но с другой стороны она вполне могла использовать этого драчуна для того, чтобы его кулаками расчищать себе дорогу. Маска, конечно, замечательная, но пока абсолютно бесполезная».

Он ещё раз тщательно осмотрел подсознание бога яфридов и, убедившись, что им обоим ничто не угрожает, тоже позволил себе расслабиться и перевести дух. Но так продолжалось всего несколько мгновений, потому что где-то вдалеке послышался чей-то слабый и отчаянный крик. Источник звука находился не снаружи, а внутри сознания многоликого бога.

«SOS!!! SOS!!! SOS!!!» – вопил Гера, и бог в маске сразу его услышал.

 

– А, чёрт! – закричал Гримм-Ном, мгновенно оказавшись на ногах. – На Гера кто-то напал!

Он подхватил с земли холщовую сумку с артефактами и со скоростью пули влетел во временной портал, растворившись в нём прямо на лету.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s