Книга первая. Глава 36


Грозовые тучи сомкнулись и зависли над озером и посёлком тяжёлым чёрно-синим куполом. Резкие и сильные порывы ветра подняли в воздух сухой песок и мелкий мусор, заставляя людей немедленно покинуть пляж и скрыться за толстые стены своих убежищ. А ветер всё крепчал, подгоняя служащих курортной зоны, торопливо собиравших лежаки и большие парусиновые зонты. Волны с нарастающей силой и скоростью налетали на узкую полоску песчаного берега, оставляя после себя рваную паутину коричневых водорослей. Непогода набросилась на курортный район, словно сорвавшийся с цепи пёс, обещая людям с лихвой компенсировать столь долгое время затишья и покоя.

 

На втором этаже дома Мелвинов, в спальной комнате на кровати лежало тело Герона, а его душа унеслась ввысь вместе с Яфру, туда, где между тёмных, свинцовых туч рождались ослепительные вспышки молний. Сознание журналиста ещё не умело пользоваться информационными полями и астральным зрением, и поэтому не могло наблюдать того, что происходит вокруг.  Во время своего единственного путешествия к яфридам оно пользовалось зрением Яфру, но сейчас этот бог был занят исключительно самим собой. Он кружился и петлял между тучами, пытаясь угадать, в каком месте возникнет разряд.

Наконец, ему удалось попасть в нужную точку и поймать одну из молний. Но бог яфридов опоздал на долю секунды и захватил лишь малую часть её энергии. Душа Яфру вспыхнула ярким изумрудным цветом и стала похожа на шар, внутри которого клокотала и бурлила энергия молнии, постепенно преобразуясь в энергию бога яфридов. Охваченный спортивным и охотничьим азартом, Яфру совсем забыл, что он теперь не один и даже не подумал о том, как столь мощный разряд может отразиться на сознании Герона. Он только почувствовал, что молния слишком быстро растворилась в нём но, не придав этому особого значения, Яфру бросился на поиски следующего разряда.

 

В тот момент, когда энергия молнии ворвалась в сознание Герона, он получил тяжёлый и резкий удар, полностью оглушивший и ослепивший его. Душа журналиста корчилась и извивалась. Она билась в судорогах, пытаясь сопротивляться и устоять перед натиском внезапного вторжения.

Сознание Герона было на грани разрушения, когда почувствовало некоторое облегчение. Раздавленное и почти парализованное, оно, наконец, обрело способность мыслить. И тогда Герон закричал:

— Прекрати! Прекрати сейчас же, Яфру!!!

Журналисту казалось, что он кричит очень громко, но в действительности крик его был не сильнее писка полевой мыши. Яфру не отвечал и Герон догадался, что тот пытается поймать вторую молнию.

«Ещё один такой удар — и мне конец»- понял Герон и, собрав все свои силы, стал медленно продвигаться к тайному убежищу, надеясь найти в нём спасение от разрушительной энергии.

Он заполз в чулан, который уже не казался ему таким тёмным и мрачным, как в прошлый раз. Теперь это было светло-серое пространство, похожее на густой утренний туман, находившийся в постоянном движении, который струился и клубился вокруг мысли Герона, принимая странные очертания замысловатых и объёмных узоров.

Второй удар снова оглушил журналиста, и по мощности новый разряд намного превосходил первый, но на этот раз энергия молнии не причинила ему сильной боли. Она бурлила и кипела в пустой оболочке его сознания, не в силах разрушить тонкую перегородку, отделявшую её от Герона. Неистовая и бушующая сила молнии, пойманная зелёным богом в ловушку, старалась вырваться наружу, но не найдя выхода, начала постепенно рассасываться.

Сознание Герона тоже стало менять свою структуру. Оно приобрело более яркий, пронзительный оттенок голубого пульсирующего сияния и значительно увеличилось в объёме. Туман в чулане понемногу рассеялся и сквозь перегородку, ставшую почти прозрачной, Герон увидел остатки молнии, которые кружились и гасли, словно искры костра.

«Как же его остановить?- лихорадочно думал журналист.- Он меня совсем не слышит. Сколько ещё таких ударов я смогу выдержать? А если следующий разряд будет слишком велик для меня?»

Но не успел он додумать, как новый взрыв потряс его убежище. На этот раз Яфру удалось поймать очень сильную молнию.

Герона отбросило от перегородки и закружило в диком вихре под рёв и завывание урагана, ворвавшегося в оболочку его сознания. Маленький сгусток голубой энергии, который сейчас и назывался Героном, кружился волчком на краю кратера, внезапно проснувшегося вулкана.

 

Он очень долго приходил в себя после этого взрыва. Когда же его сознание просветлело, журналист обнаружил, что перегородка исчезла. Нет, она осталась на месте, но стала прозрачной, как стекло. Вслед за ней начало исчезать и само сознание. Оно быстро превращалось в невидимку, позволяя увидеть то, что сейчас происходило вокруг. У Герона появилась способность видеть с помощью своей мысли. В нём проснулось астральное зрение.

Яфру в это время уже охотился за новой молнией. Он кружился меж туч, словно коршун, выискивая добычу и, наконец, зависнув на одно мгновение, бросился в нужное место. Герон понял, что сейчас произойдёт ещё один взрыв, который, возможно, станет последним для его сознания. Он собрал все свои силы и волю в кулак и отчаянно рванулся в сторону.

Душа зелёного бога в момент нападения сильно уменьшалась в объёме, и поэтому Герону удалось изменить траекторию её полёта.

Яфру промахнулся. Он в недоумении остановился, не понимая, как такое могло произойти. Затем недовольно фыркнул и снова стал кружиться, подыскивая очередную молнию.

Герон не решался покинуть убежище, опасаясь, что не успеет предупредить Яфру и тот поймает новый разряд раньше, чем ему удастся спрятаться в чулане. И к тому же журналист теперь не знал и не видел, где находится дверь в тайник. Ему ничего не оставалось делать, как пытаться и дальше препятствовать такой убийственной для него охоте. Герон напряжённо следил за каждым движением Яфру, и ему показалось, что он начал улавливать намерения этого бога.

Следующий свой бросок Яфру явно скорректировал, принимая во внимание постигшую его только что неудачу. Но Герон был начеку и поэтому метнулся в противоположную сторону.

Бог яфридов был вне себя от ярости. Его изумрудное облако стало возмущённо пульсировать, разбрасывая вокруг себя искры, похожие на новогодние бенгальские огни.

«Матерится, наверное,- усмехнулся журналист.- Ну, не всё, знаешь ли, коту масленица. Бывают и постные дни».

Воспользовавшись  заминкой, Герон начал искать выход из тайника, ставшего совершенно прозрачным. Но его мысль  билась о невидимую перегородку, как птица, случайно попавшая в дом, пытается пролететь сквозь стекло закрытого окна.

Облако Яфру перестало пульсировать и неподвижно зависло в воздухе. По его поверхности побежали разноцветные лучи и кольца, освещая и сканируя сознание.

«Внеплановая проверка,- догадался Герон.- Это радует. Может быть, хоть теперь он поймёт, что же, в самом деле, случилось?»

Каждый раз, когда очередной луч или кольцо касались того места, где находилось сознание журналиста, они на мгновение останавливались и вспыхивали оранжевым светом. Мысль Герона, уставшая искать выход, с интересом наблюдала за этим процессом.

 

Закончив проверку, Яфру решил осмотреть сознание своего нового друга. Изумрудный луч проник в оболочку и стал, словно прожектор освещать пустое пространство. Герону нужно было как-то откликнуться на это вторжение, но понимая, что Яфру его не слышит, он попытался управлять оболочкой из чулана, неожиданно превратившегося в стеклянную тюрьму. Сосредоточившись и сконцентрировав всё внимание на желаемое действие, он стал мысленно уменьшать объём своего сознания.

Удивительно, но это у него получилось. Бог яфридов, заметив движение, на мгновение замер и вновь продолжил осмотр, но уже более энергично. Герон напрягся, резко сокращая соединение с Яфру, и отсёк луч прожектора. Пучок изумрудной энергии превратился в небольшой сгусток и стал беспорядочно метаться по пустой оболочке, постепенно ослабевая и растворяясь в сознании журналиста.

«Эге,- удивился Герон.- Кажется, я откусил что-то от Яфру. Интересно, мне дурно от его энергии не станет?»

Зелёный бог  испугался. Это было заметно по тому, как часто и взволнованно задышало его облако. Внезапно он бросился вниз и влетел в спальню Герона.

 

На кровати в неестественной и напряжённой позе лежало обезображенное тело журналиста. Вся кожа на нём почернела и потрескалась, глаза вылезли из орбит, а на лице застыла маска невыносимой боли.

«Всё. Я — труп,- обречённо подумал Герон.- Этот кретин меня убил».

Облако Яфру погрузилось в бездыханное тело. Теперь душа журналиста могла наблюдать за своей телесной оболочкой изнутри. Она смотрела на почерневшие и высохшие органы, на запёкшуюся в мёртвых жилах кровь и уменьшившийся до размеров грецкого ореха мозг.

«Доигрался хрен на скрипке,- почти с ненавистью подумал Герон о Яфру.- Если этот ловец молний не вернёт к жизни моё тело, то я сожру его изнутри. Я выгрызу ему все внутренности и превращу его существование в кошмар».

Внезапно головной мозг журналиста начал расти и увеличиваться в объёме, заполняя всё свободное пространство черепной коробки. После этого кровь превратилась сначала в густое желе, а затем и в жидкость. Сердце стало медленно сокращаться, возобновляя циркуляцию кровеносной системы. Постепенно все внутренние органы и мышцы приобрели свою эластичность. Тело, до сих пор лежавшее в скованном и скрюченном положении, обмякло и выпрямилось. Верхний слой кожи превратился в струпья, под которыми находился чистый и здоровый кожный покров. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы восстановить глаза и ногти, выровнять дыхание и привести в норму давление и пульс.

«Восставший из пепла,- изумлённо подумал Герон.- Если бы Яфру заведовал отделением реанимации в нашей больнице, то служащие морга остались бы без работы».

Бог яфридов закончил процесс воскрешения и замер, ожидая, что Герон как-нибудь откликнется на это событие.

«Однако, грязи после такой операции тоже достаточно,- усмехнулся журналист, глядя на отвалившиеся ногти, волосы и струпья старой кожи.- А я даже встать не могу. Как же мне найти эту проклятую дверь…? А если она вообще исчезла и я останусь лежать здесь в летаргическом сне, пока не одряхлею и не умру? Может, этот зелёный балбес придумает, как вытащить меня отсюда? Но он, кажется, даже и не подозревает, где я сейчас нахожусь. Да, интересная ситуация».

Герон уже устал от сегодняшних потрясений, и ему захотелось просто забыться и спрятаться от всего мира. Он свернулся в клубок, словно ёжик, и попытался расслабиться и отключиться от внешних раздражителей. Его мысль замкнулась в кольцо и стала медленно и монотонно вращаться, не пытаясь вырваться из замкнутого пространства. Время остановилось, а может быть, и совсем исчезло, но это сейчас не имело никакого значения. Мысль успокоилась и уснула, впадая в состояние, при котором невозможно воспользоваться астральным зрением.

 

Яфру всё время звал Герона. Но теперь он уже не пытался проникнуть в его сознание, помня о том, как совсем недавно оно оторвало и проглотило часть его чистой энергии. Бог яфридов и сам мог передавать журналисту свою энергию, но это происходило несколько иначе. При сознательной передаче энергия Яфру проходила через оболочку, полностью трансформируясь в точке соприкосновения. Проникновение чистой энергии бога в сознание журналиста было крайне нежелательно и даже опасно, но Яфру не видел другого способа отыскать своего друга. Для него стало полной неожиданностью поглощение и захват чистой божественной энергии. Ни одно существо во Вселенной не могло растворить в себе такую энергию. А если принять во внимание то обстоятельство, что Герон всё время молчал, то беспокойство зелёного бога вскоре уже можно было назвать паникой. Ему стало казаться, что место Герона заняло какое-то неизвестное и молчаливое существо, которое будет пожирать его изнутри, разрастаясь, как раковая опухоль. И он стал всерьёз склоняться к мысли, что ему всё же придётся, несмотря ни на что, обратиться к Нарфею, лишь бы только выяснить, куда исчез журналист и что это за странное ярко-голубое пятно, пожирающее его энергию и растущее прямо на глазах.

Энергией молнии, Иризо и самой Дагоны могли пользоваться все посланники космоса. Это были необходимые составляющие для создания новых существ на планете. И сейчас Яфру боялся, что вместе с молнией в его сознание попал неизвестный вирус, который убил Герона и теперь хочет уничтожить и его. Тело журналиста лежало без движения уже несколько часов, и Яфру лихорадочно думал о том, что, не опоздает ли он, безуспешно ожидая возвращения Герона. Он постоянно запускал систему самодиагностики, пытаясь выявить нежелательные процессы в своём сознании. И всякий раз результаты проверки доказывали невозможность определения того, что сейчас происходило в районе голубого пятна.

«Ампутации не избежать,- с тоской думал Яфру.- Если я не погибну во время операции, то после неё непременно останусь калекой».

 

Мысль Герона стала просыпаться и медленно возвращаться в своё прежнее состояние. Оглядевшись по сторонам, она с удивлением поняла, что снова находится в тёмном чулане и видит светло-серый проём выхода. Голубой сгусток энергии покинул тайное убежище и заполнил собою всю оболочку сознания. Тело журналиста вздрогнуло, лёгкие расширились, производя глубокий вдох, и вслед за этим открылись глаза.

«Гера, ты меня слышишь?»- возбуждённо закричал Яфру.

Герон обвёл взглядом видимую часть комнаты, пошевелил руками и ногами, а затем медленно приподнялся и сел на кровать. От этого движения струпья старой кожи вместе с остатками волос полетели вниз.

«Да»,- ответил он без особого энтузиазма.

«Как ты себя чувствуешь?»- радостно спросил его Яфру.

Герон снова глубоко вздохнул и выдержал многозначительную паузу.

«Боюсь, что я не смогу передать словами все те чувства, которые сейчас испытываю по отношению к тебе,- мрачно и медленно произнёс он.- Ты изуродовал и убил моё тело. И лишь по счастливой случайности тебе не удалось разрушить моё сознание. Как ты думаешь, какие чувства после всего этого я должен испытывать?»

Яфру громко и шумно засопел.

«Да, я виноват,- наконец, воскликнул он.- Но почему ты думаешь, что боги не умеют ошибаться?»

«Потому, что вам многое дано,- отрезал журналист.- Вы не имеете права на ошибки. Слишком высокую цену за них приходится платить тем существам, которых вы создаёте».

«Мы вас создаём по своему образу и подобию,- возразил ему бог яфридов.- А это означает, что способность ошибаться у нас общая. Мыслящее существо обязано ошибаться, иначе у него не будет что с чем сравнивать, и оно не станет приобретать опыт в процессе своего развития. Ты пойми, что наш с тобой случай просто уникальный. Я только начал изучать это явление. Да, я действительно не подумал о том, как энергия молнии может отразиться на твоём самочувствии».

«Какое самочувствие!?- возмущённо закричал Герон.- Ты же меня убил! Или ты уже забыл, на что было похоже моё тело, когда мы вернулись в эту комнату?»

«Ты всё видел?»- удивился Яфру.

«А почему тебя это удивляет?»

«Только с помощью астрального зрения можно мысленно видеть,- пояснил Яфру.- Но им невозможно научиться пользоваться за такой короткий срок. А что ты ещё видел?»

«Как ты гонялся за молниями».

«А ты не знаешь, почему я промахнулся в двух своих последних попытках?»

«Знаю. Это я помог тебе прыгнуть не в ту сторону,- усмехнулся Герон.- И очень рад, что у меня это получилось».

«Ты способен повлиять на мои действия,- задумчиво произнёс Яфру.- Невероятно!»

«Очень даже вероятно,- вздохнул Герон.- Особенно когда вопрос касается жизни и смерти».

«Где же ты всё время прятался?»

«А вот этого я тебе не скажу,- отрицательно покачал головой журналист.- Ты допустил непростительную ошибку и в следующий раз я не хочу остаться незащищённым».

Яфру насупился и снова засопел.

«И не вздумай обижаться на меня,- предупредил его Герон.- Если бы я сделал нечто подобное, то ты сейчас даже и разговаривать бы со мною не стал «.

«Но ты не можешь причинить мне какой-либо вред»,- с лёгким оттенком превосходства заметил Яфру.

«Ты уверен в этом?»

«Абсолютно!»- категорично заявил тот.

«Пойду-ка я искупаюсь,- сказал журналист, вставая с кровати.- Надо смыть с себя пепел прошлой жизни».

Он достал из дорожной сумки новые трусы для купания, одел их и спустился по лестнице в гостиную.

 

Илмара на первом этаже не было.

«Отдыхает, наверное,- подумал Герон.- Ему тоже сегодня пришлось немало выдержать».

Журналист вышел из дома и под проливным дождём побежал по дорожке к озеру.  Не останавливаясь на берегу, он с разбега прыгнул в теплую и солёную воду. Вода в озере сильно помутнела, но Герон прекрасно знал свой залив и уверенно плыл к нужному месту. Он доплыл до большого и плоского камня, лежавшего на дне в центре залива, приподнял его за один край и лёг на спину, опрокинув этот камень себе на грудь.

«Что ты делаешь!?»- закричал Яфру, придавленный тяжёлым валуном.

«Пытаюсь причинить тебе вред»,- спокойно ответил ему Герон.

Яфру стал отталкивать от себя камень, но журналист ещё сильнее прижал его к своей груди.

Они боролись уже почти две минуты. Бог яфридов был бессилен сделать что-либо, находясь под водой, и Герону это было известно.

«За тобой наблюдают сыщики»,- прохрипел Яфру, желая заставить журналиста вынырнуть из воды.

«Будем считать, что я уплыл за скалы»,- изо всех сил прижимая к себе камень, ответил Герон.

«Я сейчас отниму у тебя жабры, и ты не сможешь дышать под водой»,- пригрозил бог яфридов.

«Не забывай, что я очень упрямый,- напомнил ему журналист.- Я буду держать на себе этот камень до последней молекулы кислорода. И если я не успею из-под него выбраться, то мой труп вместе с тобой навсегда останется лежать на дне нашего залива. Ну, давай же, забирай свои жабры!»

Мысль Герона прозвучала с такой решимостью, что у Яфру не осталось никаких сомнений в искренности этих слов.

«Ты — псих!- хрипел Яфру, придавленный валуном.- Ненормальный! Неужели ты хочешь меня убить?»

«Нет,- ответил Герон.- Я хочу, чтобы ты почувствовал, что испытывал я, когда ты гонялся в небе за бабочками».

«Ну, хорошо! Я сдаюсь,- не выдержал Яфру.- Я был неправ, и ты можешь причинить мне вред».

Журналист отжался от камня обеими руками и выскользнул из-под него, но не совсем удачно, оставив на своей груди глубокую царапину.

«А-а,- закричал Яфру.- Ты поранил меня!»

«Неужели?- деланно изумился Герон.- Ну, значит теперь мы квиты. Сейчас пойду и смажу твою репу мазью.  У моего отца есть прекрасное лекарственное средство».

«На моём теле останется шрам,- заявил зелёный бог,- даже если ты намажешь рану отцовской мазью».

«Десять минут назад ты воскресил моё тело из пепла,- удивился Герон.- А теперь сокрушаешься по поводу какой-то царапины».

«С твоим телом я могу делать всё что угодно,- сказал Яфру.- Своё тело я тоже могу лечить, но уже не так эффективно. Для этого мне не хватает некоторых компонентов, которых не найти на Дагоне. А если я нахожусь под водой, то совсем ничего не могу сделать. И ты, как я понял, давно это заметил».

«Шрамы воина — доказательства его былой славы,- усмехнулся Герон.- Ты тоже сегодня немало шрамов оставил на моей душе».

Он вынырнул из воды и медленно поплыл к берегу.

 

Дождь лил как из ведра, но журналист не торопился войти в дом. Он не спеша поднимался по каменистой дорожке, принимая на себя удары тяжёлых и крупных капель, бьющих по его спине и плечам. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он снова вернулся к жизни, но с каждой новой минутой ему всё меньше верилось в то, что это именно его тело, похожее на высохшую мумию, лежало в спальне на втором этаже. Страшная картина смерти стояла перед глазами, и он никак не мог заставить себя забыть её. Недоверчиво ощупывая кожу и мышцы рук, он сейчас пытался убедить себя в том, что это действительно его тело, а не дубликат, созданный «по образу и подобию».

«Ну, что ты себя щупаешь?- проворчал Яфру.- Можешь не сомневаться — это твоё тело, до последней молекулы. Если ты чего и лишился, так это своих застарелых болячек».

«Каких болячек?»- заинтересовался Герон.

«Сустав на большом пальце правой ноги был немного деформирован,- объяснил тот.- Наверное, в детстве ты пнул камень вместо футбольного мяча. Пара коренных зубов уже созрела для того, чтобы идти к стоматологу. Никотин в лёгких тебе тоже совсем не нужен. Аппендикс был замусорен. Совсем недавний ушиб правой коленки. Ну и так, по мелочам всякой всячины. Да, заходи же ты скорее в дом! Меня уже тошнит от этой воды!»

 

Герон поднялся в свою комнату, достал большое махровое полотенце и стал энергично растирать им всё тело. По мере того, как кожа высыхала, между ней и полотенцем стали с треском проскакивать маленькие искры.

«Это что-то новенькое»,- заинтересовался Яфру.

«Вытяни перед собой руки и начинай медленно соединять ладони»,- приказал он Герону.

Тот послушно протянул руки и стал уменьшать расстояние между ладонями. Когда от одной ладони до другой осталось не больше пяти сантиметров, между ними внезапно проскочила большая голубая искра. Журналист испуганно ойкнул и прижал руки к груди.

«Что это было?»- недоумевая, спросил он у Яфру.

«Маленькая молния,- ответил тот.- Твоя душа получила большой заряд этой энергии и теперь начала понемногу передавать её телу».

«Для меня это опасно?»

«Нет, я так не думаю,- не совсем уверенно произнёс бог яфридов.- Но всё же, я бы посоветовал тебе быть немного осторожнее с радио и электроаппаратурой, трансформаторами, магнитами и прочими вещами, которые притягивают такую энергию».

«Какие ещё сюрпризы меня ожидают после твоей «молниеносной» охоты?»- ехидно спросил его Герон.

«Ну, хватит уже об этом!- возмущённо воскликнул Яфру.- Мне кажется, что мы полностью выяснили наши отношения. Кстати, ты сам сказал, что мы теперь— квиты. Я тебя за язык не тянул. И не думай, что ты один сегодня пострадал».

«Ах, да! Как же я забыл о твоей царапине?»- театрально произнёс журналист.

«Ты отнял у меня часть моей чистой энергии,- недовольно поморщился Яфру.- А она, да будет тебе известно, не восполняется. Это равнозначно тому, как если бы ты откусил мне палец».

«Скорее всего, это был глаз,- предложил свою версию Герон.- Но он сам виноват — не стоило ему так беззастенчиво подглядывать в замочную скважину».

«Ты и это видел?- удивился Яфру.- Значит, ты и сам находился где-то поблизости».

«Близко, да не очень,- неопределённо ответил журналист.- А откусывать его я и не собирался. Я вообще не знал того, что произойдёт дальше. Так что за подобный поступок отвечать я не должен».

«Незнание закона не освобождает от ответственности,- хмыкнул бог яфридов.- У ваших юристов, кажется, есть такая формулировка».

«Бредовая формулировка,- заявил Герон.- У нас такие законы, что знание или незнание их, не имеет для подсудимого никакого значения. Какой нужно приговор — такой и вынесут».

 

Пока журналист мысленно разговаривал со своим «товарищем по несчастью», он успел переодеться и немного прибрать в комнате.

«Ужинать пойдём?»- немного устало спросил его Яфру.- Может быть, твой отец ещё не успел уничтожить все деликатесы?»

«Здорово он тебя напугал,- засмеялся Герон.- Можешь успокоиться. Даю гарантию, что он к ним даже не притронулся».

«Отец, ты где?»- громко позвал он Илмара.

«В погребе,- ответил тот, немного приглушённо.- У меня здесь маленький профилакторий».

«Ты себя плохо чувствуешь?»- встревожился Герон.

«Нет, нет,- успокоил его отец,- теперь уже хорошо».

«Приходи ужинать,- предложил ему Герон.- И принеси, пожалуйста, бутылочку блекки».

«Хорошо, я сейчас поднимусь»,- ответил Илмар.

«Блекка — это прекрасно,- обрадовался Яфру.- Именно её нам всем сейчас и не хватает».

«Мне кажется, что тебе её всегда не хватает»,- засмеялся журналист.

«Не буду с тобой спорить,- ответил ему бог яфридов.- И не потому, что ты прав, а потому, что просто не хочу портить себе аппетит».

 

Герон спустился на кухню и начал доставать из холодильника и шкафов новые продукты. Внезапно он поймал себя на том, что совсем не задумывается, какую сейчас еду нужно ставить на стол. Как будто бы давно и заранее решил, что именно сегодня вечером он должен съесть. Журналист стоял у раскрытого холодильника и держал в руке маленькую стеклянную баночку с печенью скумбы. Он медленно поставил банку обратно в холодильник и закрыл его дверь.

«Почему ты не взял эту еду?»- удивился Яфру.

«Потому, что ты пытаешься управлять моим телом без моего на то согласия,- заявил ему Герон.- Отвлёк моё внимание воспоминанием о приходе монаха, а сам под шумок продукты себе выбираешь».

Возникла маленькая, почти незаметная заминка, но её вполне хватило журналисту для того, чтобы понять, что он не ошибся и поймал зелёного бога за руку на месте преступления.

«Ты стал очень подозрительный,- попытался вывернуться Яфру.- Тебе во всём мерещится тайный умысел».

«Тогда скажи мне, зачем я взял вот эту нарезку?»- Герон указал на вакуумную упаковку с ветчиной.

«Не знаю,- упорствовал Яфру.- Может быть, она тебе очень нравится, или, наоборот, ты ещё никогда её не пробовал».

«Я ел эту ветчину много раз, и не могу сказать, что я от неё в восторге. Что ты на это скажешь?»

«Ты говоришь так лишь для того, чтобы доказать правоту своих слов»,- не сдавался бог яфридов.

«Уж кому как не тебе знать, когда я лгу, а когда говорю правду,- загоняя Яфру в тупик, сказал Герон.- Но учти, если ты и впредь будешь без спроса использовать мое тело, то я оставляю за собой право воспользоваться твоим сознанием».

Яфру насторожился. Журналист ясно почувствовал его растерянность и озабоченность.

«Ты не сможешь этого сделать,- сказал Яфру.- Ты слишком слаб».

«Совсем недавно я поглотил часть твоей чистой энергии,- напомнил ему Герон,- и сумел преобразовать её в свою. Почему ты думаешь, что я не смогу освоить все твои запасы?»

«Ты мне угрожаешь?»- нахмурился бог яфридов.

«Нет. Пока нет. Но если ты не перестанешь дергать меня за нитки как марионетку, то я могу и оскорбиться».

«Из-за какого-то пустяка ты раздул целый скандал»,- возмутился Яфру.

«Для тебя — это, может быть, и пустяк, а для меня — дело принципа,- твёрдо сказал журналист.- Нам нужно научиться договариваться, а не действовать исподтишка и по своему усмотрению».

«Ну, хорошо, хорошо,- не выдержал зелёный бог.- Если  для тебя это так важно, то обещаю в дальнейшем не поступать таким образом. Но и ты дай мне слово, что не будешь проводить эксперименты в той области, в которой ничего не смыслишь.  Пойми, что это — самый короткий и верный путь к нашему самоуничтожению».

«Самоубийство мне тоже не по душе,- согласился с ним Герон.- Я просто стараюсь сохраниться как личность, и мне неприятно чувствовать себя орудием в чужих, пусть даже и дружественных руках».

«Вот мы и выяснили ещё один аспект в наших весьма непростых отношениях,- вздохнул Яфру.- А теперь, может, ты всё же достанешь из холодильника эту маленькую стеклянную баночку?»

«С удовольствием,- засмеялся Герон.- Я тоже никогда ещё не пробовал печень скумбы».

 

В дом вошёл Илмар. На его левой руке, согнутой в локте, висел дождевой зонт, с которого стекали капли воды, и этой же рукой он держал за горлышко большую глиняную бутыль оплетенную лыком. Герон оглянулся на вошедшего в дом отца и, увидев бутыль, вдруг вспомнил, что точно такую же он видел у Шарлога во время своего путешествия к яфридам.

«Верно,- согласился с ним Яфру.- Именно такие бутыли для хранения блекки и делали яфриды, называя их пузырниками. Но у меня возникает вопрос. Откуда твоему отцу знать секрет изготовления этой посуды?»

— Давно не было такого дождя,- сказал Илмар, закрывая свободной рукой входную дверь.- Несладко сейчас тому, кто не успел спрятаться под надёжную крышу.

«Ты о сыщиках беспокоишься?»- спросил его Герон.

«И о них тоже,- ответил Илмар.- Всё же, как-никак, а божья тварь».

«Именно тварь,- согласился с ним Герон.- Более точного определения им вряд ли подыскать».

«Напрасно ты на них обижаешься,- подумал Илмар.- Эти люди стоят на страже закона и порядка. А если они сейчас следят за тобой — так ты не воруй».

«Следить за мной они начали ещё до того, как я своровал,- возразил Герон.- И, кстати, почему мы называем воровством мои усилия по возвращению Нарфею его священного камня? Мне кажется, что тот монах должен быть хоть немного, но благодарен за помощь в его поисках. Ты, конечно, скажешь, что я тогда не знал этого, но вполне можно предположить, что я действовал интуитивно. Меня вела рука бога, и я не мог и не должен был поступить иначе».

«Монах и без твоей помощи достал бы божественный шар даже из жерла действующего вулкана,- сказал Илмар.- Но я сейчас хочу поговорить не о Нарфее, а о том бриллианте, который ты прихватил из машины Фризы. Что ты собираешься с ним делать?»

«Не знаю,- вздохнул Герон.- Он мне не нужен и я с удовольствием вернул бы его Корвеллу. Но как это сделать, не привлекая к себе внимания полиции? Может быть, у тебя есть какие-нибудь соображения?»

«Хорошо бы подбросить его Борку,- подумал Илмар,- но не здесь, а в столице, чтобы создать видимость, что бриллиант не покидал пределы города. Тогда, возможно, сыщик перестанет подозревать тебя в краже рубина».

«Прекрасная мысль,- воодушевился Герон.- Осталось только придумать, как воплотить её в жизнь».

«Надо ждать удобный случай,- сказал Илмар.- Но если ты не уверен, что сможешь надёжно спрятать этот камушек, то лучше оставь его у меня».

«Я подумаю»,- ответил Герон.

— Ужин готов,- сказал он, поставив на стол последнее блюдо.- Прошу к столу.

Ослепительная вспышка молнии на одно мгновение осветила окна комнаты.

— Сейчас очень опасно находиться в лесу,- громко произнёс Илмар, повернувшись к тому окну, на стекле которого был установлен микрофон,- особенно, если стоишь у большого дерева.

И, словно бы подтверждая слова рыбака, грянул оглушительный раскат грома, заставивший зазвенеть стёкла окон.

— Я помню тот старый дуб, в который ударила молния,- продолжил эту тему Герон.- Он вспыхнул, как спичка.

И снова сразу несколько молний осветили оконные проёмы, а вслед за ними прогремела канонада взрывов, с треском разорвавшая вечернее безмолвие леса.

 

Илмар поставил на стол два канделябра, зажёг свечи и выключил электрическое освещение.

— Ужин при свечах на фоне разбушевавшейся природы — очень романтично,- произнёс Герон.- У меня сразу появилось ощущение, что мы мгновенно перенеслись на несколько веков назад. Для полноты картины нам следовало бы зажечь камин и нарядиться в старинные одежды, а в углу посадить двух бородатых музыкантов.

— Камин зажечь нельзя — слишком сильные порывы ветра, да и шаровая молния может к нам через трубу залететь,- ответил Илмар.- Старинной одежды мы не имеем, но зато у нас есть подходящая музыка.

Он опустил правую руку под столешницу и произвёл ею какие-то манипуляции. Внезапно комнату наполнили звуки струнных и духовых инструментов. Они звучали со всех сторон, создавая впечатление большого оркестра, окружившего своих слушателей. Спокойная и мелодичная музыка расслабляла и завораживала, придавая всеобщей атмосфере неповторимый колорит.

— Фантастика,- восхищённо воскликнул Герон.- В такой обстановке можно соблазнить  даже самую неприступную красавицу.

— И ты сейчас жалеешь о том, что не взял с собой подружку,- засмеялся Илмар.

— Любая из них сейчас просто плакала бы от счастья,- улыбнулся Герон.

«Да, ты совершил очень большую ошибку»,- проворчал Яфру.

«Насколько я понял, все мои подружки не в твоём вкусе»,- ответил ему журналист.

«На безрыбье и рак — рыба»,- философски заметил бог яфридов.

«Особенно, если ты не «рыбачил» триста тысяч лет»,- хохотнул Герон.

«Нехорошо смеяться над чужим горем,- укорил его Яфру.- Ты бы лучше сделал бутерброд с икоркой, положил бы в тарелку печень скумбы и налил рюмочку блекки. И тогда на некоторое время можно забыть и о женщинах».

«Превосходное вино, изумительная закуска и мысли о скорой встрече с прекрасной женщиной,- улыбнулся журналист.- Можно ли такое состояние назвать божественным?»

«Вполне,- согласился с ним Яфру.- Именно так и описывали жизнь богов некоторые древние народы. Правда, при этом они почему-то забывали о том, какую тяжелую, кропотливую и ответственную работу выполняли эти существа».

 

Илмар незаметно, но очень внимательно наблюдал за выражением лица Герона. Он прекрасно понимал, что его сын сейчас с кем-то беседует, но никак не мог уловить даже эхо этого разговора. Все его попытки проникнуть в сознание Герона, в последнее время заканчивались неудачей. Между ними стоял прочный и надёжный щит, пробиться сквозь который, Илмар был уже не в силах. Утренняя проверка Нарфея на некоторое время успокоила отца, но к вечеру его опять мучили сомнения. Он знал, как тяжело, а порою даже невозможно увеличить свой энергетический потенциал. Но энергия Герона росла не по дням, а по часам. Она увеличивала не только свою мощность, но и изменяла оттенок цвета, что и вызывало удивление и озабоченность Илмара. И сейчас отец решил провести своё расследование. Он начал тихо и медленно, так, чтобы не спугнуть сына, мысленно произносить молитву из Медной книги.

 

«Ах, чёрт!- воскликнул вдруг Яфру.- Мне нужно срочно спрятаться. Твой отец читает заклинание. Забудь обо мне и постарайся его чем-нибудь отвлечь».

После этих слов Яфру исчез.

Герон выпил рюмку блекки и прикрыл глаза, словно бы наслаждаясь ароматом и вкусом настойки. Но лишь стоило закрыться его векам, как в нём сразу проснулось внутреннее зрение. Перед журналистом возникла удивительная картина. Его отец сидел за столом в окружении ярко-голубого сияния, которое с каждой секундой становилось всё сильнее и отчётливее. Своего тела Герон не увидел, потому что оно было полностью скрыто ослепительным светом его энергии. Внезапно ореол отца изменил свою форму и начал вытягиваться, приближаясь к Герону. Это была ещё одна попытка Илмара проникнуть в сознание сына, но теперь уже с помощью заклинания.

«Отец, ты напрасно подвергаешь нас обоих такому риску,- подумал Герон и увидел, что энергия отца замедлила своё движение.- Ты не должен входить в моё сознание. По воле Нарфея его свойства изменились, и оно стало поглощать и преобразовывать любую энергию, даже энергию молнии».

Герон поставил пустую рюмку на стол и начал соединять свои ладони. Когда между ними с треском проскочила большая искра, энергия отца резко отскочила назад.

«Я понимаю твоё удивление, растерянность и озабоченность,- продолжил Герон.- Но, поверь мне, я и сам сейчас испытываю такие  чувства. Беда в том, что я пока ещё не могу полностью контролировать весь процесс и поэтому считаю твои попытки весьма рискованными для нас обоих».

Илмар молчал, видимо обдумывая и взвешивая все «за и «против», прежде чем принять решение. Но даже в это время он не переставал читать заклинание.

«Я готов пожертвовать частью своей энергии, лишь бы только убедиться, что с тобою всё в порядке»,- наконец, произнёс он.

«Хорошо,- вздохнул Герон.- Я вижу, что мне не удалось тебя убедить. Ты, как всегда, хочешь испытать всё сам. Я открою тебе своё сознание, но прошу тебя не посылать в него слишком много энергии».

Мысль Герона быстро спряталась в тайник и стала оттуда наблюдать за происходящим.

 

Вскоре сквозь оболочку прорвался слабый и тонкий лучик отцовской энергии. Он тщательно и осторожно осмотрелся и застыл в недоумении. В этот момент Герон резко сократил оболочку и отсёк часть отцовской энергии. Отрезанный луч превратился в маленький пульсирующий комочек, который стал беспомощно и беспорядочно метаться внутри пустого сознания, тая и растворяясь на глазах.

 

Когда всё закончилось, мысль Герон вернулась и заполнила собою всю оболочку.

Журналист открыл глаза и увидел перед собой бледное лицо отца.

— Тебе плохо?- испуганно вскочил со своего стула Герон.

— Нет, нет, ничего,- Илмар жестом руки посадил его на место.- Сейчас пройдёт.

Он достал из кармана жестяную коробочку, похожую на табакерку, и, открыв её, высыпал на ладонь щепоть измельчённого корня. Положив в рот снадобье, Илмар медленно и сосредоточено стал его пережёвывать.

«Я же тебя предупреждал,- вздохнул Герон.- Ну почему ты мне не веришь?»

«Я верю каждому зверю,- усмехнулся Илмар.- Но больше всего я верю себе».

«Это было больно?»

«Нет. Просто появилась слабость и головокружение, как при потере крови».

«Ты — гнусный пожиратель своих родных и близких,- возмутился вернувшийся Яфру.- Как тебе такое в голову-то пришло?»

«Я не знал, как мне иначе остановить отца»,- стал оправдываться Герон.

«И поэтому взял, да и откусил часть его души,- продолжил за него бог яфридов.- У одного царя был очень простой способ подстригать своих подданных: он отрубал им волосы вместе с головой».

«И поэтому они все ходили лысыми»,- закончил журналист.

«Откуда тебе это известно?»- заинтересовался Яфру.

«Угадал»,- ответил тот.

 

Илмар всё ещё продолжал жевать измельчённый корешок. Его глаза были закрыты, а голова и верхняя част туловища едва заметно раскачивались, словно он сидел не на стуле, а в кресле-качалке. Герон хотел было окликнуть отца, но Яфру его остановил.

«Не мешай ему,- одёрнул он журналиста.- Твой отец сейчас очень занят».

Герон осторожно взял пузырник и, стараясь не звякнуть горлышком о бокал, наполнил его настойкой.

«Поразительно!- раздался в его голове удивлённо-восхищённый голос Яфру.- Впервые вижу, как человек восстанавливает часть утерянной энергии. Но мне кажется, что при этом Илмар что-то бормочет. Неужели он читает какое-то заклинание? А ты случайно не знаешь то растение, корень которого жуёт твой отец?»

«А тебе-то, зачем это знать?- подозрительно спросил его Герон.- Уж не хочешь ли ты восстановить свой откушенный глаз?»

«Ты порою бываешь просто несносен,- закряхтел бог яфридов.-  Я не перестаю удивляться своему терпению. Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, то сейчас я раздавил бы тебя, как комара».

«Если бы я знал, какой ты коварный интриган, то ни за что не стал бы поднимать тебя со дна озера. За наше здоровье!»

Герон медленно и с наслаждением выпил весь бокал блекки.

«Скажи мне, Яфру,- он тихо поставил бокал на стол.- А разве энергия Иризо не восстанавливает тебя?»

«Она возрождает и восполняет мои силы,- продолжая наслаждаться вкусом и ароматом блекки, ответил тот.- Это — как пища для голодного и ослабевшего человека или как вода для путника, страдающего от жажды. А чистая энергия — это ядро и основа души. Достигая определённого размера и концентрации, она не меняется (я имею в виду в большую сторону) на протяжении всего своего существования. Для аналогии можно привести пример человеческого тела, которое растёт и развивается только первую треть своей жизни, а достигнув наивысшей точки роста, останавливается и почти в таком же виде и умирает. Чистая энергия души, как и тело человека, может лишиться какой-либо своей части. Такая потеря может произойти умышленно или в результате несчастного случая, но никогда после этого, ни душа, ни тело самостоятельно уже не восстановятся. До сегодняшнего вечера я не знал ни одного человека, который мог бы это сделать. Твой отец — великий волшебник, если умеет восстанавливать чистую энергию души».

«Когда ты возродил моё тело из пепла, я подумал, что ты и есть тот великий волшебник и маг»,- признался журналист.

«Ну, что ты,- отмахнулся Яфру.- Я всего лишь восстановил твой мозг и некоторые необходимые для его работы функции организма. А затем немного изменил программу, по которой он работает. Так что всю основную работу сделал ты сам. Элементарная задачка для любого ангела, начиная уже с третьей степени его развития».

Герон недоверчиво молчал, не зная, как относится к словам бога-ящерицы.

«Это шутка?»- наконец, спросил он.

«Нет, чистая правда,- ответил Яфру.- Изменив программу, по которой работает твой мозг, можно превратить тебя в любое существо, живущее на Дагоне. Кстати, скорость твоего перевоплощения прямо пропорциональна количеству и мощности твоей энергии. Однако провести операцию перерождения без посторонней помощи ни ты, ни кто другой не в состоянии. Это — одно из условий вашего существования. И всё же я был бы не так удивлён, если бы твой отец вместо восстановления чистой энергии души, сейчас вырастил бы себе новую руку или ногу. Во всяком случае, для меня такая процедура была бы привычна и понятна».

«Ты недавно рассказывал о магических вещах,- напомнил ему журналист.- Вы их заряжали чистой энергией?»

«Верно,- подтвердил Яфру.- Мы умышленно отдавали часть такой энергии, чтобы создать себе надёжного помощника. Но не надо забывать о том, что мы в любое время могли вернуть свою энергию, если, конечно, она не попадала в шкатулку Фана».

 

Губы Илмара перестали шевелиться и шептать слова молитвы. Он глубоко вздохнул, задержав на несколько мгновений воздух в лёгких и, расслабившись с выдохом, медленно открыл глаза. В его взгляде можно было прочитать усталость и отрешённость. Глаза смотрели на стол, но кажется совсем того не замечали. Прошло несколько секунд и бледное лицо Илмара стало розоветь, принимая свой здоровый прежний цвет, а в остекленевших зрачках появился осмысленный блеск.

«Ты действительно очень опасен,- подумал Илмар, глядя на сына.- Я бы никогда в это не поверил и поэтому должен был сам во всём разобраться. Но что меня удивило больше всего, так это то, что в твоём сознании я не обнаружил ничего, кроме абсолютной пустоты».

«Такая иллюзия — защитная реакция моего сознания от проникновения извне»,- произнёс Герон, сам не понимая, о чем он сейчас говорит.

«В таком случае ты просто неуязвим и мне не стоит больше беспокоиться о твоей душе,- сказал Илмар, наполняя свой бокал блеккой.- Если ты стал таким по воле Нарфея, то мы обязаны принять это, как должное и не задавать себе излишних и ненужных вопросов».

Он приподнял свой бокал над столом, приглашая Герона последовать его примеру.

«Что ты там болтал вместо меня?»- обращаясь к Яфру, спросил журналист, закусывая блекку нарезкой из ветчины.

«Я это сделал, опасаясь того, что ты начнёшь говорить какую-нибудь ерунду,- ответил тот.- Извини, но у меня не было времени предупреждать тебя».

«Я не перестаю удивляться своему терпению,- передразнил его Герон.- Ты не боишься, что я тебе второй глаз откушу?»

«Нет, не боюсь,- самодовольно и победоносно хрюкнул Яфру.- Я только что наблюдал весь процесс поглощения тобою чужой энергии и сделал для себя кое-какие выводы. Думаю, что в скором времени ты будешь для меня не опаснее москита».

«Блефуешь»,- усмехнулся журналист.

«Ничуть,- ответил ему бог яфридов.- Скоро я предоставлю тебе возможность в этом убедиться».

Герон заметил, что блекка сильно действует на Яфру. Мысли зелёного божества приобрели оттенок бахвальства и кичливости. Они стали звучать громче и потеряли прежнюю чёткость и ясность. Яфру быстро пьянел и начал бормотать какую-то песенку, постукивая в такт ей своим хопером. Журналист понял, что нужно срочно уходить, иначе отец непременно заметит присутствие опьяневшего бога. Но Илмар опередил его.

— Я, пожалуй, отправлюсь отдыхать,- сказал он, вставая со стула.- Не забудь потушить свечи пред тем, как пойдёшь спать. Музыку тебе оставить?

«Оставь, пусть играет»,- властным тоном приказал Яфру.

— Если она не помешает тебе спать,- ответил Герон отцу.

— Ничто не сможет помешать моему желанию уснуть,- улыбнулся Илмар.- Спокойной ночи.

— Спокойной ночи,- сказал Герон.

«Приятных сновидений,- пожелал бог яфридов вдогонку Илмару.- А мы лупасить не хотим. Мы ещё должны выфрать чекашку блекки во славу великого Яфру и сбалдонить в его честь праздничную хору».

Рука Герона сама потянулась к пузырнику, но он промолчал и не стал противиться.

 

Неторопливо наливая в бокал блекку, журналист выжидал, пока отец не скроется в своей спальне. Он решил не перечить своему собутыльнику, а наоборот, подыграть ему, надеясь выведать у пьяного бога его тайные мысли.

«За здоровье великого и могучего Яфру»,- поднял бокал Герон.

«За здоровье пьют только простые смертные,- нахмурился зелёный бог.- Яфру никогда не болеет. Он всегда здоров. Первую чекашку яфриды всегда поднимали за мудрость, храбрость и славу всемогущего Яфру, сияние которого, ярче ослепительного света Иризо!»

«Эка тебя разнесло»,- втайне от него подумал журналист.

«Эх,- крякнул от удовольствия Яфру,- хороша блекка! Для праздничного стола лучшего напитка не найти. Но перед боем яфриды добавляли в него сок огненного гриба, и тогда отваге и ярости воинов не было предела. Подскажи такой рецепт своему отцу, а то что-то уж очень тихо по вечерам в вашем баре».

«Что это за гриб такой, «огненный?» Я такого названия никогда не встречал».

«Вы называете его «мухомор» и пинаете волшебный гриб ногами»,- брезгливо поморщился Яфру, выражая этим всё своё презрение к человеческому роду.

«Но даже волшебный напиток не уберёг вас от поражения»,- не удержался журналист, задетый пренебрежительным отношением Яфру к людям.

«Да если бы не этот недоносок Эдрил,- взорвался бог яфридов.- Подлец, мерзавец, пендырь пахлый! Чтобы его душу крюги на фуфон натянули! Это благодаря ему яфриды лишились своего единства и моей поддержки».

«Эдрил? Кто это?»

«Не хочу я сейчас говорить об этом уроде,- выкрикнул пьяный бог.- Мне даже имя его лишний раз вспоминать противно. Давай-ка лучше хору сбалдоним».

Яфру глубоко вздохнул и громко запел песню яфридов. Тело Герона стало раскачиваться в такт мелодии, а его руки начали дирижировать невидимому оркестру. Большинство слов в песне ему не были известны, но он прекрасно понимал, о чём поёт Яфру. Это был гимн яфридов, восхвалявший их лучшие качества, стремление к победе и преданность всемогущему и лучезарному богу.

 

«Наливай!- воскликнул Яфру, закончив петь.- Помянем память героев, погибших в борьбе за свободу и независимость своего народа!»

Журналист взял за горлышко глиняную бутыль и стал вновь наполнять бокал, с облегчением заметив, что настойка заканчивается.

«Эх, жаль, что пузырник слишком мал,- горестно произнёс бог яфридов. – А ты не знаешь, где твой отец хранит блекку? Я понял, что это место находится под поленницей в сарае».

«Я не знаю, как попасть в его тайник»,- ответил Герон, попутно отмечая, как хорошо иногда не знать того, чего действительно не надо бы знать.

«Охранная система пятого уровня, не меньше,- с сожалением цокнул языком Яфру.- Человеческому телу туда не прорваться, но я бы мог найти способ, как достать оттуда пузырник».

«Не надо этого делать,- решительно воспротивился журналист.- Отец заметит пропажу и у него сразу возникнут ненужные для нас подозрения».

«Э-хе-хе,- тяжело вздохнул зелёный бог.- Ну, что это за жизнь, если постоянно приходится скрываться и прятаться, словно дикому зверю?»

«Зачем же ты согласился на такие кабальные условия? Ты бы мог восстановить свои силы и, не встречаясь с Нарфеем, покинуть Дагону. Или это было невозможно?»

«А какой мне смысл уходить с Дагоны неполноценным?- закричал Яфру и журналист отчётливо ощутил, как беспорядочно раскачиваются пьяные мысли его собеседника.- Я оставил здесь две магические вещи, заряженные моей энергией. И до тех пор, пока я их не найду, меня никто не будет воспринимать всерьёз. Я — изгой, лишённый права жить полноценной жизнью. А твой сегодняшний поступок лишь усугубил моё и без того тяжёлое положение»,- хмуро и угрожающе закончил он.

Герон почувствовал волну возмущения, происходившую от пьяного друга, и ясно увидел, как наливаются кровью глаза Яфру.

«Мы с тобой уже обсуждали эту тему,- напомнил ему Герон.- Мне очень жаль, что всё так вышло, но мы оба виноваты и ты с этим, кстати, недавно согласился».

Бог яфридов тяжело и шумно дышал, пытаясь справиться со своими чувствами, и журналист решил ему помочь, опасаясь, что тот не сумеет себя сдержать и устроит сейчас пьяный дебош.

«Как же вернуть твою утерянную энергию?- подумал Герон, не обращаясь напрямую к Яфру, но давая тому понять, как он обеспокоен трагичным положением своего друга.- Ведь есть же у этой проблемы какое-то решение?»

Яфру продолжал молчать, но атмосфера напряжённости стала постепенно исчезать. Видимо эти вопросы отвлекли его внимание от персоны журналиста.

«Вернуть мои магические вещи — всё равно, что найти иголку в стоге сена,- устало и печально вздохнул зелёный бог.- Или, как говорили яфриды, «закрюкачить на моталку знакомого пузача». Я не знаю такого посланника, которому удалось бы отнять у шкатулки Фана свою энергию».

«А другие боги, те, у которых были отобраны их магические вещи, тоже навсегда остались на Дагоне?»

«Ну, конечно же,- воскликнул Яфру.- Мы все прикованы к Дагоне одной цепью и вынуждены влачить здесь жалкое существование».

«Помню, как-то однажды ты сказал, что тебя здесь нет,- недоумевая, подумал Герон.- Так же, как нет и Нарфея, после которого остались лишь его скульптуры. Мне непонятна такая ситуация».

«Меня на Дагоне нет,- подтвердил бог яфридов,- но я всё равно здесь присутствую. Это звучит парадоксально, но дело обстоит именно так. Выставив одну ногу за порог своего дома, ты уже можешь утверждать, что находишься на улице. Хотя нельзя отрицать и того, что ты всё ещё продолжаешь стоять внутри помещения. В моём случае такая ситуация выглядит намного сложнее. Я раздроблен на несколько частей и даже понятия не имею, какая из них, где находится».

«Мой отец на твоих глазах только что восстановил свою чистую энергию,- напомнил ему журналист.- Разве ты не можешь последовать его примеру? Я бы мог попросить у него немного такого корня, на всякий случай».

«Я не знаю, сколько мне нужно этого снадобья и как оно на меня подействует. Что для человека хорошо, то для яфрида может быть смертельно опасно. Я не знаю того заклинания, которое помогло твоему отцу восстановиться. И не знаю последствий его воздействия на меня. В этом уравнении слишком много неизвестных, хотя теперь мне ясно, что если твоему отцу удалось это сделать, то у моей проблемы всё же есть своё решение. Но экспериментировать с такими вещами — крайне рискованно и опасно».

«Давай выпьем за то, чтобы нам всегда и во всём сопутствовала удача,- предложил Герон, поднимая бокал с остатками настойки.- Объединяя усилия, мы увеличиваем наши шансы на успех. Если, конечно, ты не считаешь меня никчёмным и бесполезным созданием».

«Был бы жив мой лучший бандур, я приказал бы ему воспеть тебя в своей балладе,- Яфру совершенно неожиданно воспылал к Герону горячей любовью.- Ты освободил меня из тюрьмы и за одно только это уже достоин, быть увековечен в поколениях, как герой. Я очень рад, что мы встретились и с огромным удовольствием выпью за тебя нашу последнюю чекашку!»

Герон с наслаждением проглотил ароматный напиток и поставил пустой бокал на стол.

«Ой-гор-го-я-горо-го,- запел Яфру шутливую и весёлую песню.

Журналист сразу же начал приплясывать в такт ногами, покачивая головой в разные стороны, с удивлением отмечая, как этот мотив совпадает с той мелодией, которую играли сейчас невидимые музыканты.

 

За окном сверкали молнии, гремел гром, и резкие порывы сильного ветра раскачивали верхушки высоких деревьев. А в тёплом и уютном помещении, при свете мерцающих свечей, молодой парень, сидя на стуле и прикрыв глаза, исполнял ногами древний танец яфридов, отдавшись во власть озорной и разухабистой песне.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s